Мою флягу долго изучали, но все-таки разрешили оставить, и я вошел на арену в полдень. Первое испытание было ментальным, на принятие решений. Магистры создавали иллюзии, которые должны были вывести меня из равновесия. Я предполагал, что будет Катя. Обычно использовались родные и близкие дракона, чтобы вывести его из себя, но все равно первая эмоция на возникшую передо мной иллюзию был шок.
Я оказался на обрыве, где с одной стороны цеплялась на край Астра, а с другой — Катя. Увидеть маленькую капибару живой было сродни удару когтями по сердцу, не говоря уже о том, что создатели иллюзий постарались на славу: они передали не только внешность, но и характеры девушек. Если сестра активно звала на помощь, то Катя практически молчала, выдавал ее только напуганный взгляд.
Я знал, в чем суть этого задания — выбрать. Выбрать одну из девушек. Вся моя суть рвалась к Кате, но в последний миг я метнулся к Астре. Катя-иллюзия рухнула в пропасть, и мне пришлось зажмуриться, чтобы не видеть всю реалистичность ее падения. В действительности это самый сложный и самый жестокий выбор, который только можно придумать. Но у этой задачки был единственный правильный ответ: будущий король должен заботиться о Плионе и продолжении династии. Астра была принцессой и драконессой, а ее спасение — верной разгадкой.
Я что есть силы сжал кулаки, переживая потерю вновь, но растаявшая в моих объятиях иллюзия свидетельствовала о том, что первый этап я прошел и перехожу к следующему. Стоило мне шагнуть дальше, как арена превратилась в настоящий лабиринт, где за каждым углом меня подстерегают магические твари.
В реальности мог пройти всего час, но здесь время растянулось на сутки. Монстры и препятствия появлялись из всех щелей. Расчет отца мог бы оказаться верным, гибель Кати пошатнула бы мои нервы. Я стал бы совершать ошибку за ошибкой, если бы я не знал того, что знаю. Того, что она жива, и я прохожу этот лабиринт в том числе и ради нее. Чтобы быть с ней. Поэтому я шел вперед несмотря на ни что. Буквально выбился из сил. Безумно хотелось пить: драконья магия вытягивала из тела воду вместе с силами. Даже язык потрескался от жажды. Мне пришлось отклониться от своего пути, чтобы отыскать источник воды. Когда я заметил впереди ручей, то упал перед ним на колени. Прозрачная вода выглядела невинно, но я провел над тонкой речкой ладонью, отправляя простенькое заклинание. Моя ладонь вспыхнула ярко-зеленым, что означало, что вода отравлена.
Я выругался, но вспомнил про флягу. Гартиан словно знал о том, что меня ждет. А может, гораздо лучше знал моего отца. Я зачерпнул флягой из прозрачной, но опасной реки и утолил жажду. Прислушался к своим ощущениям, но, кажется, металл фляги в самом деле обезвредил яд.
К финальному испытанию я вышел измотанным, но с горящими глазами. Образ Кати словно вел меня за собой. Вел меня к победе.
Последним было сражение сразу с двумя сильнейшими драконами, хотя обычно был только один. Насколько мне известно, испытание матери было очень простым и коротким, но для меня отец подкрутил сложность на максимум.
Драконы были ненастоящими, это были боевые машины-артефакты, которые призваны были на меня нападать. Они атаковали меня одновременно, и пришлось немедленно обернуться. Мой зверь взмыл ввысь и спикировал на красного. Подрал ему крылья, и машина полетела на землю. Затем ударил второго, и мог бы выйти победителем. Я годы тренировался на таких артефактах, и если они были повержены, то больше не вставали.
Но сегодня все шло не так, как должно.
Потому что механизмы словно кто-то перезапустил, и через пару мгновений они снова парили в небе. И вновь меня атаковали. В меня полетел такой сноп пламени, что я едва не лишился чешуи. Ушел влево, но ту же получил удар с другой стороны. Яростно зарычал, когда на песок брызнула кровь. У моего дракона была великолепная регенерация, но этот день меня вымотал, и когда я сам полетел на это песок с разодранным крылом, то подумал, что все.
Это конец.
Казалось, на моем теле не осталось живого места, а машины снова поднялись в полной боевой готовности. Но потом перед глазами возник образ Кати, которая меня ждет. Надеется на меня. Которая даже после физической смерти стремится ко мне.
Я подорвался драконом и принялся наносить град ударов по машинам. Не бездумно, а вспоминая все, что о них знал. У меня будто у самого включился режим машины, словно это был не я. Потому что я не чувствовал ударов или жалящих поцелуев пламени. Я нападал, жег, наносил удары, как меня учили. Яростно, быстро. Дрался не на жизнь, а на смерть. А им явно приказали меня убить. Никогда ни одни спарринг не казался мне настолько изматывающим.