— Волнуешься? — спросил я у Кати, когда мы гуляли по королевскому парку. Лето было в самом разгаре, и парк с его беседками и фонтанами стал нашим любимым местом. После дворцовых купален и Катиной спальни, куда я пробирался каждую ночь. Официально она была моей невестой, но еще не женой, поэтому нам полагалось ночевать в разных покоях. Но я не желал расставаться с ней даже во сне, поэтому приходил к ней, и я солгу, если скажу, что мы только спали.
— Нет, — покачала головой Катя. — Не получится в этом году, поступлю в следующем. У меня будет фора, чтобы лучше подготовиться.
Сегодня должны были прислать результаты вступительных экзаменов, и от них зависело, начнет ли Катя учебу осенью.
— Значит, я волнуюсь за нас двоих, — признался я. — За свои результаты так не волновался!
— Ты готовился к поступлению в академию с самого детства, а у меня магия появилась недавно.
— Так ты волнуешься или не волнуешься?
Катя прищурилась и показала крошечное расстояние между большим и указательным пальцами.
— Разве что совсем чуть-чуть. Меня скорее раздражает ожидание.
Я притянул ее к себе.
— Тогда ты меня поймешь лучше всех: я жду, когда ты официально станешь моей.
— Неофициально я твоя уже давно, — вскинула бровь моя капибара.
Я щелкнул ее по носу.
— Мне надо, чтобы и официально тоже!
Из-за смерти регента пришлось отодвинуть нашу свадьбу, которая должна была состояться в конце лета. По правилам мне и сестрам был положен двухмесячный траур, а значит, никаких свадеб и вечеринок. И мы его соблюдали. Больше всего отцовский поступок и все его тайны, что вылезли на поверхность, потряс Вайолет и Розу. Вайолет отказывалась верить во все это до самого конца, и мы действительно поругались. Но через пару недель сестра прилетела с визитом во дворец и попросила у нас с Катей прощения. За то, что регент стал причиной ее гибели и чуть не убил меня. Катя все это время была с моими младшими и успокаивала их, как умела только она. Например, в перерывах между сдачей вступительных она присвоила себе королевскую кухню и позвала Астру и Розу учиться печь печенье. Астра знала всю правду про отца, но его смерть все равно ударила по ней, пусть даже самая любимая из моих сестер пыталась этого не показывать. После печенья пошли пирожные, и мои младшие перестали ходить с красными глазами, все больше смеялись и летали хвостиками за Катей. Да что там, я сам за ней летал!
— Полумеры не для тебя, да? — засмеялась любимая.
— Ты еще это не поняла? Я успокоюсь, когда ты станешь моей королевой. Только тогда.
Катя хотела ответить, наверняка, что-то дерзкое, но вдруг сделала большие глаза. Я проследил за ее взглядом и увидел спешащего в нашу сторону Марстера.
— Кажется, подъехали результаты из академии, — совсем недавно она пыталась убедить меня, что не волнуется, но сейчас с силой сжала мою ладонь. — Мама!
Я едва сдержал смех и прошептал ей на ухо.
— Если поступишь, получишь от меня подарок.
— А если не поступлю? — широко распахнула она глаза.
— Тогда это будет утешительный приз за попытку.
Катя с шумом выдохнула и издала звук, достойный капибары, которую щекочут.
— Вам письмо из академии, ваше высочество, — поклонился Марстер, вручая Кате конверт с печатью академии.
Титул Катя получила не только как моя невеста, но и в наследство от Авроры. Окажись Эр-Астор на Плионе, к ней бы обращались как к принцессе.
— А-а-а-а! — закричала Катя, а затем, совершенно не смущаясь, радостно бросилась мне на шею. — Поступила! Я поступила!
Я оторвал ее от земли и закружил в объятиях. Ни разу не лукавил, когда признался, что волновался за нее больше, чем за себя, и сейчас радовался также искренне. Пожалуй, впервые за этот долгий месяц меня действительно «отпустило». Словно тень регента, его интриг, его смерти перестала надо мной довлеть, и я смог вспоминать о нем, как об отце, а не как монстре. Вспоминать хорошее, а все плохое оставить в прошлом. И в этом мне помогла моя Катя.
— Где сюрприз? — потребовала Катя, когда я поставил ее на землю. — Неси его сюда!
— Это будет достаточно проблематично, — хмыкнул я и потянул маленькую капибару за собой.
Чтобы посмотреть Катин подарок, нам пришлось проехать несколько кварталов от дворца. Я завязал любимой глаза, чтобы она не подглядывала. На что она проворчала:
— Говорила же я тебе, не читать про Кристиана Грея! Только не говори, что ты ведешь меня в красную комнату!
— Это не совсем комната, — заинтриговал ее я, — но ты можешь покрасить здесь все в красный. Будет, конечно, немного экстравагантно, но тебе можно все.