Не знай я, что она была балериной, получившей травму, решил бы, что Катрин работала поломойкой. Я сделал ставку на ее изнеженность — на Плионе балерины были звездами, и проиграл. Поэтому вчера принял решение свою тактику сменить. Как ни странно, мне ее подсказал Нортон.
Друг на занятиях спросил, не слишком ли я загружаю «Катю ночной работой».
— Я снова видел ее в коридоре общежития. Что-то твоя иномирянка ходит бледная, плохо за ней ухаживаешь? Или перегружаешь? Забыл, что иномиряне хрупкие?
Естественно, Нортон намекал на то, чего у нас с Катрин еще не было. А еще это иномирянское «Катя» устами другого дракона и приступ заботы от друга, которому зачастую было наплевать на окружающих, вызвало у меня вспышку раздражения. Но рациональное зерно в его словах было. Я даже сразу понял свою ошибку — Катрин не захочет меня, если все время будет хотеть спать.
Поэтому сегодня я для начала вызвал ее попозже. Чтобы моя иномирянка могла выспаться и чуть больше отдохнуть. Каково же было мое удивление, когда Катрин ворвалась в мою комнату на скорости кометы, словно за ней бежала стая голодных волков. Чепец сбился на левую сторону, без передника горничной, раскрасневшаяся и с чем-то белым на лице. При этом глаза у нее лихорадочно сверкали, а дыхание сбилось. Катрин выглядела так, словно кто-то в коридоре набросился на нее с поцелуями. Стоило представить эту картину, как из моей груди вырвалось яростное драконье рычание:
— Так-так-так, Катр-р-рин. И где же мы ходим?
— По коридорам общежития, — огрызнулась Катрин. — Где еще я могу ходить?
То ли ее тон, то ли упоминание коридоров с темными укромными нишами, то ли все вместе подлило масло в огонь моего недоброго утра.
— Если хочешь ходить где-то еще, только попроси, — рыкнул я в ответ.
— Стоя на коленях? — хмыкнула эта зараза. — Нет, спасибо.
Я поперхнулся воздухом и двинулся к своей законной добыче, чтобы проверить свои подозрения. Подтвердить или опровергнуть. Мне бы очень хотелось их опровергнуть, но, оказавшись рядом с Катрин, я уловил запах другого дракона.
— Кто к тебе прикасался? — собственный голос даже мне показался глубоким и темным.
— Что? — опешила она, резко отпрянув.
— К тебе прикасался мужчина. Другой дракон.
Катрин вскинула на меня глаза, обычно она старалась так не смотреть, а если смотрела, то недобро, но в этот раз наши взгляды встретились. Мой с тихой яростью и ее недоумевающий. Иномирянка нахмурилась и стала выглядеть так, словно решала в голове сложную задачу или вспоминала, куда дела важную вещь.
Может, это длилось минуту или несколько секунд, но я уже готов был взорваться.
— Так это твой друг, — призналась Катрин. — Приходил извиниться и был далеко послан.
— Послан? — не понял я.
— По известному адресу, — пожала плечами девушка и попыталась отодвинуться. То есть сделала шаг назад, но я на инстинктах последовал за ней. — Для вас, драконов, нормально нарушать личное пространство?
Я принюхался сильнее.
— Он тебя тр-рогал, — вынес свой вердикт. Получилось с рычанием, но на этот раз иномирянка даже не дрогнула.
— Да, стер муку с лица.
— Не всю.
Часть белой пудры все еще осталась возле девичьего уха, и я потянулся к ней даже не с целью привести лицо Катрин в порядок, а чтобы стереть запах другого дракона, который успел вклиниться в ее собственный. Но девушка отскочила от меня в сторону так резво, как умела только она: у меня даже мелькнула мысль, что там, откуда прибыла Катрин, было небезопасно, раз она шарахается от простых прикосновений.
— Руки прочь! — воскликнула она. — Или я возьмусь за ту вазу!
— За которую потом сама заплатишь, — по привычке выдал я, потом правда прикусил язык. Я же решил поменять стратегию ее охмурения, а проклятый Нортон все испортил! — Значит, Нортону можно тебя лапать, а мне нельзя? Ты моя, иномирянка!
— Я своя иномирянка. Меня нельзя лапать без спроса. Запомни сам и передай своему дружку! Никаких прикосновений! Пусть засунет их туда, где уже хранятся его извинения!
Меня это остудило. Слегка. Угли ярости все еще тлели, но не так сильно. Катрин не нравилось внимание Нортона, это главное. Осталось только поговорить с другом и попросить его не трогать мою игрушку, не пересекаться с ней и не извиняться.
— То есть ты ему ничего не позволяла? — уточнил я.
— Ты надо мной издеваешься, драконий принц? Хотя что это я? Ты все время надо мной издеваешься.