Толпа ахнула, а Кириан застыл в воздухе, и, честно говоря, в этот момент даже меня пробрало. Потому что его черты исказились, стали еще более хищными, по шее и по скулам текла иссиня-черная чешуя, и в целом это выглядело… страшно и красиво. Страшно красиво, я бы сказала.
В сугробе зашевелился Нортон, и Кириан метнулся было к нему, но в этот момент за нашими спинами раздалось рычание:
— Студенты!
От него меня слегка подбросило, как и всех остальных. Даже Кириан остановился, не говоря уже о торчавшем из сугроба, как я в свое время из торта, Нортоне. Правда, у меня не было расцарапанного лица и шеи, и полос от когтей на одежде, но это детали. Собравшиеся начали оборачиваться: по дорожке к нам шел седовласый, строгий мужчина, сразу понятно — ректор. Но рядом с ним шел кое-кто еще. Один-в-один Кириан… лет так через двадцать пять-тридцать. И у ректора, и у второго дракона за спиной раскинулись крылья, а на скулах сверкала чешуя.
— Регент?
— Регент!
— Регент…
Полетел по толпе шепот. Драконы склоняли головы, драконессы приседали в реверансах. Я одна застыла, потому что все происходящее не укладывалось у меня в голове от слова совсем, и взгляд отца Кириана, естественно, споткнулся об меня. Темные, точь-в-точь как у сына глаза сощурились, но заговорил, как ни странно, ректор.
— Студент Эрланд — срочно в медпункт, — скомандовал он Нортону. — Завтра утром ко мне. Остальные — обратно в зал, писать объяснительные. Кроме вас, ваше высочество. Вы — ко мне в кабинет. Прямо сейчас.
Ректор повернулся ко мне и наградил холодным взглядом.
— Вы тоже.
Кириан опустился на землю рядом со мной. От него так фонило драконьей силой, что у меня закружилась голова.
— Катя здесь ни при чем. Она может возвращаться к себе, — резко произнес он, шагая вперед. Из-за его спины мне теперь мало что было видно, но драконью силу я снова почувствовала. Столь же мощную и столь же яростную.
— Катя к себе больше не вернется, — холодно прозвучал приговор голосом, так похожим на голос Кириана. — И к тебе тоже. Отсюда она отправится прямиком в Бюро.
6. Кириан
Во время боя с Нортоном в моей крови гуляло пламя, но после слов отца ярость внутри меня вспыхнула с силой сотни костров. Я даже крылья не убрал, заслонил растерянную, напуганную Катрин собой. В аромат ванили вплелись горьковые нотки, на хорошеньком лице читалась такая буря эмоций: от шока до ужаса, что это слегка поубавило градус гнева. Потому что я не учел, что простая девушка из немагического мира никогда не видела бой драконов. Не знает, что я с радостью «дал в глаз» Нортону, что для меня это дело чести, что я сильнее и не пострадал бы. Для нее наверняка все выглядело страшно и непривычно. Страшно непривычно. Еще и отец подлил масла в огонь! Но если что-то и могло меня остудить, то это ее присутствие рядом.
— Катя пойдет со мной, — отрезал я, когда мы ступили в арку перехода, ведущему к административному корпусу. Здесь никого не было: видимо, сопровождающие отца постарались избавить нас от лишних ушей и любопытных глаз.
— Студент, вы уже нарушили устав академии, — возмутился ректор. — Хотите добавить еще один пункт в список своих прегрешений? Или вылететь из академии?
Вылететь из академии я не мог. По закону Плиона каждый дракон обязан закончить высшее учебное заведение, чтобы полностью раскрыть свое пламя и научиться его полному контролю. Король не исключение. Вылечу из академии — не взойду на трон.
— Я являюсь куратором этой иномирянки и забочусь о ней. Не могу представить, каким образом ее присутствие рядом со мной нарушает устав академии. Я знаю его наизусть и не помню такого пункта.
— Заботитесь? — процедил ректор. — Прежде чем о ком-то заботиться, надо научиться заботиться о себе!
— Пусть девушка идет с нами, — разрешил регент. — Представитель бюро все равно придет в ваш кабинет.
Я сжал пальцы Катрин, пытаясь согреть, на контрасте с моими они были просто ледяными. Бросил на нее взгляд и попытался вложить в него всю свою яростную уверенность. Я ее не отдам. Драконы не отдают свое. Не знаю, поверила она или нет, но на этот раз решила не показывать характер и пошла за мной.
Я не так часто бывал в ректорском кабинете, всего пару раз за все время своего обучения, и это был ничем особо непримечательный офис: стол, книжные шкафы и кресла. Никаких тебе портретов бывших ректоров, только строгие пейзажи осеннего двора академии, никаких милых сердцу вещей, которые бы как-то рассказали о личности ректора, лишь аккуратные стопки бумаг и безликие письменные принадлежности. Достаточно дорогие, но такие могли быть как у аристократа, так и у любого секретаря.