— Как с Нортоном? — хмыкнула она.
— Как с Нортоном, — мрачно подтвердил я.
— Я не уверена, что могу доверять тебе и твоему дракону, — Катя кивнула вниз, на затвердевшее свидетельство моего желания. — Ты отказываешься давать обещания.
— Не отказываюсь, — выдохнул я через зубы. — Я не могу обещать не приставать к тебе, но… я могу обещать не делать ничего из того, что ты сама не захочешь.
Это была формулировка с подвохом, потому что я прекрасно чувствовал — Катя тоже меня хочет. Но по какой-то причине не позволяет пересечь эту черту. Мне, себе, нам. Из вредности, а может из-за собственных страхов. Я уже понял, что давить на нее бесполезно, но что насчет хитрости?
Катя посмотрела на меня с прищуром, подозрительно, затем кивнула.
— Хорошо. Я остаюсь. Но посплю на диване.
Э-э, нет! О таком мы не договаривались.
— Я знаю, что ты миниатюрная, но кровать для сна подходит лучше.
— Думаешь, я настолько наивна?
— Да ты самый большой скептик среди всех моих знакомых, — хохотнул я. — Но у тебя есть мое обещание и моя огромная удобная кровать.
— Хорошо, — снова легко согласилась Катя, но мою мысль о том, что это у нее такие завлекающие эротические игры, разбила вдребезги комментарием: — Это действительно самая удобная кровать в моей жизни. Но ты, как джентльмен, можешь поспать на диване.
— Я принц, — я сложил руки на груди. — Принцы спят на кроватях и вообще там, где захотят.
— Тогда пойдем спать, принц, — предложила Катя, выскальзывая из моих объятий. — У меня был очень насыщенный день.
— Ты же не собираешься спать в платье? — поинтересовался я, когда мы оказались в спальне. — Тебе понадобится помощь, чтобы его снять.
— Сама справлюсь, — отмахнулась Катя, завела руки за спину и резко взялась за пуговицы.
Меня же притянуло к ней словно магнитом, я оказался за ее спиной. Когда наши пальцы соприкоснулись, по мне снова будто пробежал разряд током. Кажется, по Кате тоже, потому что она вздрогнула.
— Я же пообещал, — напомнил я. — Обещание будущего короля, между прочим. — Я склонился к ней и прошептал на ушко: — Или ты опасаешься поддаться моему обаянию?
— Еще чего! — фыркнула Катя и убрала руки, позволив мне вернуться к пуговицам. — Помогай, принц, раз предложил.
Свою ошибку я осознал практически сразу, потому что раздевать Катю медленно (быстрее не получалось из-за мелких пуговиц и многочисленных крючков) было настоящей пыткой. Еще и моим мечтам увидеть ее обнаженной пока было не суждено сбыться: под платьем оказался корсет и тонкая кружевная сорочка.
Катя выпорхнула из многослойных юбок, как из пены морской, и грациозной походкой скрылась в ванной.
— А как же прическа? — бросил я ей вслед.
— Сама справлюсь! — ответила она из-за двери. — Для меня это не проблема.
А вот мое возбуждение вполне могло стать проблемой: например, порвать брюки. Особенно, когда Катя вернулась, без корсета, босая, но в сорочке. Она смыла макияж, сразу став трогательнее и ранимее, расплела волосы, и они мягкими волнами легли на ее плечи. Нырнула под одеяло и сказала:
— Ванна свободна.
— Что? — переспросил я у этого соблазнительно видения.
— Иди в душ, принц. Если он тебе нужен.
Судя по всему, душ мне требовался достаточно прохладный, чтобы утихомирить и пламя дракона, и зов собственного тела. Но от картины Кати в моей постели, картины, что впечаталась в мою память фотокарточкой, стало только хуже. Пришлось перебирать в голове формулы по высшей артефакторике, мысленно собирать и разбирать схемы, чтобы как-то укротить воображение. Не говоря уже о том, что, вернувшись, я погасил свет и расположился от нее на расстоянии вытянутой руки.
Я мог до нее дотянуться, коснуться светлых прядей: это все, что было доступно моему взгляду, потому что моя иномирянка запаковалась в одеяло как в сугроб и повернулась ко мне спиной.
— Ты будешь спать или пялиться на меня? — раздалось недовольное.
— Время еще детское, — пожал плечами я.
Она заворочалась, и «сугроб» развернулся ко мне лицом.
— И что ты предлагаешь?
— Мы можем снова целоваться.
— Ужасная идея! Я на нее не поведусь.
— Тогда можем просто поговорить, а потом уже перейти к поцелуям.
— Все драконы такие неисправимые бабники? — рассмеялась моя иномирянка, сразу став в тысячу раз красивее, чем когда хмурилась.
— Не знаю насчет всех, — ревниво заявил я, — но меня сейчас интересует одна-единственная девушка.