Высокий, с легкой проседью в волосах мужчина в светло-сером камзоле и рубашке с белоснежным жабо посмотрел на меня сверху вниз (при том, что я стояла, а он сидел) и кивнул:
— Да-да. Катерина Тортинская, иномирянка его высочества.
Я решила не заострять внимания на том, что он сказал, и на том, как он это сказал. В конце концов, логично было предположить именно это — в отличие от драконов, нюхом на девственность и близость с этими драконами месье Ламбер не обладал, да и к тому же, если к вам присылают девушку с рекомендациями от самого принца, сложно подумать что-то другое. В моих же силах его переубедить и показать, что я действительно многое умею, могу и хочу учиться.
— Ну-с, садитесь, — он кивнул на стул, придвинутый к его массивному столу.
Вообще весь его кабинет (не считая разномастных наград) наводил на мысли о викторианской эпохе. Об этом говорили и темные тона интерьера, и массивная мебель с бронзой на подлокотниках и ручках, да и в целом вся атмосфера.
Чтобы отодвинуть стул и сесть, мне пришлось потрудиться, и про себя я подумала, что кабинет викторианский, а мужчина в нем нет. Обычно в ту эпоху мужчины, особенно знатные, были галантны и внимательны к женщинам. С другой стороны, месье Ламбер здесь достаточно давно: возможно, оплионился уже.
— Итак, вы хотите у меня учиться, мадемуазель.
— Да… я… очень! Я восхищена вашей историей и тем, что вы смогли создать. И еще у вас очень вкусные десерты, я пробовала, и…
— Все их пробовали, — перебил он меня, — лучше расскажите, чем особенным вы сможете порадовать Плион? Я обучаю только тех, кто может что-то дать, не только что-то взять. Насколько я понимаю, с вами у меня нет выбора, но я должен понимать, что не потрачу время абсолютно впустую. Или напротив, очень четко это понимать.
Ладно, признаю, я пропустила целых два ред флага. Точнее, спустила их на тормоза (первое высказывание про иномирян и галантность), но этот флаг был слишком очевидным, чтобы его игнорировать.
— Что значит — у вас нет выбора? — нахмурилась я.
— Не смешите, мадемуазель Катерина, — мужчина махнул рукой, уголки его губ дернулись. — Как будто его высочеству отказывают.
Ну, знаете ли, это уже не просто ред флаг, это уже попытка воткнуть мне древко прямо в задницу! Все благоговение и восхищение разом сдулось, как пробитый воздушный шарик.
— Его высочеству, может быть, и не отказывают, — ответила я, — но вы могли бы просто меня выслушать. Перед тем, как делать какие-то выводы.
— Так я и сказал: слушаю, — снисходительно-покровительственно отозвался он. — Рассказывайте про ваши уникальные таланты.
Я бы могла рассказать про макарон и про то, что у меня запись на заказы уже до середины весны. Про то, сколько я училась у себя на родине, сколько я тренировалась, сколько косячила и как радовалась, когда мне указывали на ошибки и у меня, наконец, получалось! Но, глядя на этого мужчину я поняла, что его это все не интересует. Он здесь для того, чтобы исполнить долг перед Плионом, читай, не навлечь на себя гнев Кириана. А потом запихнуть меня в самый дальний край зала, где будет проходить обучение, и обращать не больше внимания, чем на инвентарь для готовки. Хотя что это я… инвентарю как раз надо много внимания. От него многое зависит.
Да, можно было и это спустить на тормоза. Можно было пойти учиться, стараться взять по максимуму все, что мне не хотят отдавать, ловить насмешливые взгляды (если уж сам мэтр ко мне так относится, несложно представить, как будут относиться остальные) и все это терпеть ради полученных знаний, но я вдруг поняла, что не хочу. Не хочу — и все.
Не хочу учиться у этого человека, который погряз в своем снобизме и зашоренных взглядах. Потому что каким бы успешным мэтром он ни был, мне он ничего дать не сможет. А точнее, мне у него нечего взять.
— Я передумала, — сказала я и поднялась.
Кажется, такого он не ожидал, потому что тоже приподнялся в кресле, вцепившись в подлокотники, но тут вспомнил, кто он и кто я, и опустился обратно.
— Вы правильно решили, — разумеется, не позволил мне оставить за собой последнее слово месье Ламбер, — обучение в моей школе — занятие не из легких, вы были бы заняты практически все время. Сомневаюсь, что это понравится вам и вашему высочеству.
Как бы мне ни хотелось кинуть в него одним из его кубков, я сдержалась. Попрощалась и уже собиралась уйти, когда мне вдогонку донеслось:
— Кроме того, здесь нужно обладать крайним упорством и трудолюбием. Высшая кулинария — это не для всех.
— Возможно, — ответила я, — как и хорошие манеры, месье Ламбер.