То, что я действительно хотел обсудить, так это пребывание Эллы в герцогстве Эсрот. Всем было понятно, что Эллу с Эсротом связывало не только ее пение, в этом не было ничего особенного: иномиряне часто заводили отношения со своими кураторами, влюблялись в них… По крайней мере, так было принято считать. Что эти отношения добровольные. До знакомства с одной упрямой капибарой я искренне верил, что все происходит по согласию. Либо, скорее, раньше меня совершенно не интересовали отношения иномирян и их кураторов.
Сцена в галерее прекрасно проиллюстрировала то, что пыталась мне сказать Катя. Открыла глаза на неприглядную правду. Подавляющее большинство плионцев относится к иномирянам потребительски, и это не всегда касается их талантов. Зачастую это настоящее рабство, где прав у иномирян меньше, чем у домашних питомцев. Знает ли Элла о том, что может пожаловаться в Бюро? Вряд ли. А даже если она пожалуется, то что? Найдет ли проверяющий Бюро какие-либо нарушения? И главный вопрос — станет ли искать? Кто захочет ссориться с герцогом из-за какой-то иномирянки, у которой из ценности голос да красивое личико?
Первым моим порывом было выставить Эсроту ультиматум и забрать девушку. Но я понимал, что для начала должен поговорить с ней. Она боится герцога, это ясно как белый день! Боится наказания и может все начать отрицать.
На следующий день после сцены в галерее мне удалось отыскать Эллу в парке. Она бродила по дорожкам, привычно грустная, и напевала под нос одну из своих песен.
— Как давно вы на Плионе? — поинтересовался я, поравнявшись с ней. Она подпрыгнула, обернулась и низко поклонилась.
— Ваше величество!
— Можете называть меня Кирианом, по крайней мере, когда мы одни.
— Я не могу… Вас послал ко мне герцог?
Кажется, Эсрот запугал ее настолько, что она боялась вообще всех. Никогда не думал, что выгляжу угрожающе. Обычно женщины считали меня привлекательным, но, видимо, не иномирянки.
— Зачем ему это? — я вздернул бровь.
— Он сказал, что вы не сводите с меня глаз. Что вы меня хотите.
Неожиданная догадка заставила меня сжать кулаки, только чтобы сдержать рвущееся наружу яростное пламя.
— И часто он отправляет к вам тех, кто не сводит с вас глаз? — Скрыть гнев в голосе не получилось, он все равно вырвался наружу, и девушка отшатнулась.
— Я, наверное, неправильно вас поняла…
Я заставил себя успокоиться и шагнул за ней.
— Вы все правильно поняли. Я вами заинтересовался, но не в том смысле.
— Не в том смысле? — недоверчиво повторила за мной Элла. — О каком смысле вообще речь?
— Ваши песни, — я кивнул на дорожку, предлагая ей продолжить прогулку, — о чем они?
Иномирянка посмотрела на меня недоверчиво, но все-таки ответила:
— О моей родине, — ответила Элла. — О моем мире и… семье.
— У вас большая семья?
— Да. Была. Все они погибли во время пожара в театре два года назад. Я единственная спаслась, оказалась на улице и почти потеряла голос. Бюро нашло меня, вылечило, дало новую жизнь.
Спасенный талант. Так называли иномирян, которые в своем мире должны были погибнуть, но Бюро забирало их на Плион. Спасало. Уверен, Эсрот не раз и не два напоминал Элле, что она должна ноги ему целовать за продленную жизнь!
— Вы скучаете по ним? По своим близким?
Элла посмотрела на меня так, словно я заговорил со статуей на постаменте, мимо которой мы как раз проходили.
— Каждый день, — ответила осторожно, — каждое мгновение.
— Я тоже скучаю по матери, — признался я. — Понимаю, что она в лучшем мире, но ничего не могу поделать с тоской в сердце.
— Меня спасает пение. — Лицо Эллы осветила нежная улыбка. — Я пою про них, и это делает нас ближе друг к другу. Это наполняет мою жизнь смыслом.
— Но герцог против ваших песен.
Улыбка тут же сошла с губ иномирянки.
— Герцог добр. Он меня спас и хочет, чтобы я была счастлива.
Да неужели!
— А вы несчастливы, — подвел итог я.
— Я счастлива! — запальчиво воскликнула она. — Я благодарна…
— Действительно, Элла? Что, если вам не нужно будет никого благодарить? Точнее, не так, как от вас этого требуют?
Я ждал чего угодно: слез, радости, даже равнодушие, но не представлял, что девушка разозлится.
— Вы насмехаетесь надо мной, ваше высочество? Этот такая игра? Герцог придумал новый способ поиздеваться?
Элла попыталась уйти, сбежать от меня, но я перехватил ее за руку.
— Никаких игр, — отрезал я. — Больше никаких. Я хочу вас освободить. Мне всего лишь надо знать, хотите ли этого вы? Хотите ли уехать со мной и начать новую жизнь?