— С ней жестоко обращались, — нахмурился Кириан. Видно было, что ему неприятно об этом говорить, поэтому я дотянулась до его руки и мягко сжала сильные пальцы. — До встречи с ней… хотя, наверное, до встречи с тобой я не задумывался о том, что происходит с иномирянами, извлеченными не для какого-то проекта в артефакторике, в магических исследованиях, в искусстве или в ведении бизнеса. С тебя все началось, но Элла еще больше подсветила мне то, что я должен лично заняться изучением деятельности Бюро. Того, как все происходит. Того, что происходит между кураторами и иномирянами.
Я слушала его внимательно, не перебивая, и чем больше он говорил, тем больше я… влюблялась? Может, это и было глупо, но я верила в то, что Кириан хочет всерьез взяться за эту тему. В то, что он может все изменить, и от этого становилось удивительно светло и тепло на душе. Ничуть не меньше, чем от того, когда он обещал защиту мне. Потому что — он не озвучил прямо, но было и так понятно — Кириан собирался взять под свое крыло всех иномирян Плиона.
5. Кириан
Если в моменте я хотел откусить голову Нортону, то после понял, что действительно поторопился. Сейчас, когда я разобрался в собственных чувствах Кате, осознал, насколько она для меня особенная, торопиться совершенно не хотелось. Хотелось съесть этот тортик потихоньку, смакуя каждый кусочек. И показать своей капибаре: то, что между нами, серьезно не только для нее, все это серьезно для меня. Настолько серьезно, что я готовил революцию на Плионе.
— Мне нужны списки всех иномирян, которые живут в столице, — сказал я Нортону, когда мы пересеклись на практических занятиях. — Особенно тех, кто находится у кураторов в качестве игрушек. Сможешь достать?
Я посмотрел на него с вызовом, в моем взгляде сейчас горело драконье пламя, подначивающее Норта признаться, что ничего он не может. Что все его вчерашние заявления лишь громкие слова, но блондин расплылся в хитрой улыбке и щелкнул пальцами.
— Легче легкого.
В итоге у меня тем же вечером был список иномирян, и достаточно внушительный. В основном девушек, но попадались и мужчины — драконессы тоже любили экспериментировать. Одним из них был как раз месье Ламбер.
Как бы мне ни хотелось проучить зарвавшегося кондитера, да хотя бы пустив слух, что наследный принц больше его пирожные не ест, это было мелочно и недальновидно. Помимо самого шефа-вдохновителя в сети его кафе и магазинов работает множество плионцев. Все эти драконы не виноваты в том, что их начальник — зазвездившийся шовинист. Покачнувшая репутация Ламбера может отразиться на них. На моем народе. Поэтому я хотел треснуть по носу только Ламбера, не его бизнес.
Как ни странно, идею подсказала Катя.
— Я подам заявление на участие в кондитерском конкурсе! — сообщила она, когда мы пили чай с мадленками. Да, я узнал, что нежнейшее лакомство тогда тоже приготовила Катя. Она вообще теперь каждый день готовила для меня что-то сладкое и умопомрачительно вкусное. Я шутил, что скоро не влезу ни в один костюм, на что она прищуривалась и отвечала:
— Я прочитала про драконью физиологию! Тебе не грозит поправиться, пока ты тренируешься, а сахар для драконов вообще как бензин для машины! Без него они не поедут, точнее, никуда не полетят!
Когда же она рассказала про конкурс, я перестал жевать.
— Это идеально, — воскликнул. — Ты выиграешь и утрешь ему нос! Я прикажу Марстеру, чтобы он подал заявление…
Маленькая ладонь решительно накрыла мою руку.
— Никакого Марстера, Кириан! Я честно, сама, выиграю этот конкурс. Без твоей помощи.
Я скис, потому что почувствовал себя бесполезным. Никогда не чувствовал себя бесполезным. В конце концов, меня даже зачали для того, чтобы это приносило пользу Плиону! Прожевал кусочек печенья и проворчал:
— Раньше мне казалось, что мое имя открывает любые двери, а выходит, что все совершенно не так.
Катя почувствовала мое настроение, потому что вдруг неуверенно улыбнулась.
— Эй, мне не нужно твое имя, чтобы открыть эту дверь, — заявила она, дотянулась и чмокнула меня в щеку, — но от твоей помощи я точно не откажусь. Ты мне нужен, Кириан.
Ее «Ты мне нужен, Кириан» патокой растеклось в груди, а от более чем невинного поцелуя в моей крови зажглось пламя. Каждый день мы с Катей делали неспешные шаги навстречу друг другу. Прежде я считал, что приручаю ее, но, кажется, это она постепенно приручала меня.