Вот только… надо было соглашаться на предложение Кириана. Сейчас я себе казалась простушкой по сравнению с тем, что было на балу. Раньше меня такие вещи вообще не парили, красиво — и хорошо. Я не хватала звезд с неба, но всегда за собой ухаживала, могла даже из самых простеньких вещей собрать симпатичный стильный лук, вот только сейчас мне казалось, что я выгляжу не как сопровождение для принца. А как кто?
— Ты такая шикарная, — воскликнула Литта, в ее голосе я уловила нотки зависти. — Тебе так идет красный!
Красный мне и правда шел, он превращал меня из нежнятины подросткового возраста в женщину. Но разве этого достаточно?
Ладно, что уж теперь говорить. Платье было с тонким шарфиком-накидкой, чтобы можно было прикрыть плечи, с плотным лифом и свободной юбкой чуть ниже колен. Драгоценности я все же сняла, запихнула в коробку и убрала обратно в шкаф. Потом проверила прическу, шпильки держали волосы на затылке крепко, и локоны, рассыпавшиеся по плечам, вроде никуда больше рассыпаться не собирались. Туфли я тоже подбирала под платье, и сумочку. И перчатки.
— Катерин, — подскочила ко мне Эрна, наблюдавшая за тем, как я пыхчу у зеркала. — Вот, возьми. Это мне от бабушки досталось, она у меня была аристократка… единственное, что ей удалось сберечь, когда родители от нее отреклись.
Соседка по комнате протягивала мне серьги удивительной красоты. Напоминающие цветок с алой сердцевиной, с вкраплениями драгоценных бриллиантов и крупным алианитом, безумно дорогим на Плионе камнем, удивительно прекрасные в своем изяществе.
— Спасибо, — растроганно произнесла я. — Ты никогда не рассказывала об этом…
— Да что там рассказывать, — отмахнулась девушка. — Она полюбила бескрылого, родители видели ее жизнь другой… В общем, дело прошлое.
Серьги и впрямь идеально дополнили наряд, и мне почти перестало казаться, что я выгляжу недостаточно шикарно для принца. Мы с Кирианом договорились встретиться на выходе из академии, и я ужасно нервничала. Впервые в жизни мне было не все равно, что обо мне скажет и подумает какой-то парень. Хотя он и не был «каким-то парнем». Если бы мы были на Земле, я бы с полной уверенностью могла назвать его своим парнем, а так… даже не представляю.
Я не знала, кто он для меня, но точно знала, что его мнение для меня важно. Поэтому ненадолго замерла за дверьми холла. Поняла, что бесконечно так стоять не получится, сделала глубокий вдох и вышла на лестницу.
Кириан уже меня дожидался. Я всего лишь увидела его профиль, а сердце уже забилось быстрее, потому что во фраке, с перекинутым через руку пальто он смотрелся таким… таким… я не могла подобрать слов. Сердце продолжало колотиться в бешеном темпе, и забилось еще сильнее, когда Кириан обернулся. Глаза его расширились, и, чем ближе я подходила, тем сильнее волновалась.
Ему не понравилось? Понравилось? Фу, Катя, да уймись ты уже! Хватит изображать девицу их девятнадцатого века перед свиданием.
— Балет будет провален, — произнес дракон, стоило мне приблизиться, — потому что все будут смотреть исключительно на тебя.
Ожидавшая всего, чего угодно, в стиле «Ты прекрасна», «Ты ужасна», я растерялась. Потому что такого я точно не ожидала, а Кириан мягко взял мою руку в свою и коснулся губами кончиков пальцев. На глазах у всей академии.
Весенний теплый вечер выпустил в парк желающих прогуляться, поэтому сейчас повсюду были студенты: группы и парочки прогуливались, общались, смеялись, но, заметив нас, все замолчали. В воцарившейся тишине отчетливо было слышно, как поют птицы, и точно такую же тишину мы спровоцировали, когда оказались в балетном театре Плиона.
Снаружи к зданию вели две дорожки, разделенные просторным, уже начинающим зеленеть газоном с фигурно выстриженными кустарниками, справа и слева тоже протянулись две зеленые полоски. На площади перед красивым каменным зданием с башенками бил фонтан, закатное солнце отражалось в окнах, разогревая стекло.
Внутри театр оказался не менее прекрасным, уж что-то, а после Питера меня сложно было удивить, но я все-таки удивилась. Несколько этажей балконов в холле, позолота, впитывающая свет многоярусной люстры, широкая лестница, портреты выдающихся прим и премьеров. Все это могло изумить и заставить любоваться каждого, от новичка в театре до искушенного знатока искусства, но, стоило нам появиться, все взгляды притянулись к нам.