Я почувствовала их всей кожей, когда мы оставили пальто и накидку в гардеробе. Почувствовала так, как никогда раньше. В академии на балу на меня глазели, но сейчас…
— Это же его высочество, — донеслось до меня еле слышное.
На нервах я чуть не выдала «Да вы что?», но Кириан ободряюще сжал мою ладонь и устроил мою руку у себя на сгибе локтя.
— Как тебе здесь, Катя? — спросил он так, будто ничего из ряда вон не произошло, и мы только что не поставили все плионское общество на уши.
— Очень красиво, — честно ответила я.
Мы шли к лестнице, чтобы подняться в королевскую ложу. Когда меня вдруг посетил насущный вопрос.
— У тебя нет телохранителей?
— Кого? — уточнил Кириан.
— Телохранителей. Стражников. Тех, кто отвечает за твою безопасность. В моем мире королевские особы не ходят без телохранителей.
Я вдруг поняла, что все это время не обращала на это внимания. Просто потому что для меня было ненормально думать, что я гуляю с принцем. Я. Гуляю. С принцем!
— Тебя волнует моя безопасность? — Кириан улыбнулся.
— Ну…
— Во-первых, драконы способны сами за себя постоять, — хмыкнул он, — королевская кровь сильнейшая на Плионе. Напасть на меня могут только самоубийцы.
— А если их будет много? — возразила я.
— Это во-вторых. Во-вторых, тут повсюду агенты. Ты их просто не замечаешь.
Я подавила желание оглянуться, а Кириан продолжал улыбаться:
— Так что, Катя? Тебя волнует моя безопасность?
Я фыркнула:
— Конечно! Я ведь теперь хожу рядом с тобой.
— Так и запишем.
Я бы спросила, куда он собирается это записывать, но мы резко остановились. Потому что навстречу нам по лестнице спускалась Смирра под руку с седовласым мужчиной. Черты лица не позволяли усомниться в их родстве: в театр бывшая Кириана пришла с отцом.
7. Кириан
Я любил балет и бывал в театре множество раз, но этот получился особенным. Как-то так выходило, что рядом с Катей каждый день, каждое событие, вещь или лакомство получались особенным. Ярче, масштабнее, ими хотелось наслаждаться. Ей хотелось наслаждаться. Моей Катей.
Сегодня Катя выглядела так, что первым драконьим порывом было никуда не идти, спрятать ее ото всех, а вторым — наоборот показать всем, что она моя. Эта яркая живая девочка из другого мира, с которой не сравнится ни одна драконесса, которые сворачивали головы, когда мы шли по театру. Да, не только мужчины облизывали восхищенными взглядами стройную фигуру Кати, женщины смотрели ей вслед, недовольно поджимая губы. Ревниво, завистливо. А я понимал, что дело вообще не во мне. Просто Катя была здесь словно экзотическая тропическая птица на скучной ферме.
Я едва не хрюкнул от смеха, когда в голову пришло такое непочтительное сравнение, но драконессы действительно предпочитали более сдержанные оттенки в одежде: белый, кремовый, черный, шоколадный, винный, серебристый. Смирра иногда надевала изумрудный, и это считалось вызовом. Катя в своем красном платье казалась пламенем, яркой вспышкой в блеклом мире. И она была со мной. Она была моей.
Никогда я еще не наслаждался балетом еще до его начала. Мы шутили и смеялись, я сжимал Катину ладонь, пока не столкнулись со Смиррой и ее отцом.
Эта семейка даже не скрывала свое отношение к Кате: оба одинаково поджали губы, словно им под нос сунули что-то омерзительное. Фамильная черта. Почему я раньше этого не замечал? Может, потому что рядом со мной Смирра вела себя иначе: улыбалась и была очаровательной. Точнее, хотела казаться очаровательной. Смирра выглядела довольной только когда все шло именно так, как ей хочется. Но вела себя агрессивно, когда кто-то или что-то поступал вразрез с ее желаниями. Я это замечал, но списывал на драконий темперамент. Все мы иногда злимся, когда что-то идет не по плану. Но я рассчитывал на разговоры, что мой ближний круг всегда придет ко мне и честно в лицо расскажет, что не так, а не станет плести интриги за моей спиной. Как это делал отец за спиной матери.
— Ваше высочество, — склонил голову отец Смирры, всячески игнорируя Катю. Зря он так, скоро я сменю регента на его месте, и ему придется иметь дело со мной!
— Граф Лерстон, — едва заметно кивнул я в ответ. — Смирра.
Драконесса метнула испепеляющий взгляд в Катю и посмотрела на меня так жалобно, что, не знай я ее, поверил бы, что Смирра страдает.