Сказать, что я охренела — значит, ничего не сказать, но Ламбер не стал останавливаться на достигнутом и добил:
— К сожалению, как только рецепт был готов, его у меня украли…
По залу пронеслись вздохи, ведущий приложил руку к груди.
— Но я сейчас не хочу о плохом. Я поделюсь с вами тем, что создал единолично, и ни один из вас не усомнится в том, что эту волшебную сладость мог разработать только я!
Чтоб у тебя юбочка не поднялась! Это была единственная цензурная мысль, которая пришла мне в голову. Потому что рецепт украл именно Ламбер, и не просто украл, он еще и решил выдать его за свой. Конечно, со всем этим можно было попытаться разобраться. Или не попытаться, а разобраться, но сейчас это была полная, безоговорочная и абсолютная катастрофа. Потому что я тоже собиралась готовить макарон!
4. Кириан
— … я изобрел лично! Этот десерт — пирожное макарон!
Я не поверил собственным ушам и пробормотал:
— Это какая-то ошибка.
Мысль вслух, но Нортон меня услышал. Он разместился в соседнем кресле и портил мне настроение все соревнования своими комментариями. Комментариями и тем, что пялился на Катю. Тем, что тоже якобы пришел сюда ее поддержать. Я знал о его к ней интересе и все время злился и ревновал. Даже несмотря на то, что Катя выбрала меня, что она была со мной, а Нортон ее раздражал, это собственническое чувство никуда не делось.
— В чем дело? — поинтересовался Нортон, склонившись ко мне.
— Это Катин рецепт. Рецепт из ее мира. Он никак не может принадлежать Ламберу! Это он украл его!
Ламбер продолжал о чем-то рассказывать с напыщенным видом, а внутри меня медленно поднималось нечто темное и яростное.
— Но Катя будет отвечать на вопросы после него, — Нортон присвистнул. — И теперь все выглядит так, словно рецепт украла она.
Я видел смятение на лице Кати, шок, переходящий в панику. Да, она тоже все поняла, и ей было больно. Я буквально почувствовал эту боль на себе, и мне захотелось убивать.
— Именно, — процедил я, медленно поднимаясь. Во мне заклубилась сила драконьего рода: еще немного и раскроются крылья. Как этот… с позволения сказать кондитер посмел обокрасть мою Катю?
Нортон меня перехватил, вцепившись в плечи и с усилием возвращая меня на место.
— Кир, не делай глупостей! — прошипел он, чтобы нас никто не слышал. — Во-первых, убийством одного из участников ты сорвешь сам конкурс, а Катя долго к нему готовилась. Она расстроится.
— Она уже расстроилась!
— Во-вторых, — проигнорировал меня бывший друг, — Ламбер иномирянин. Понимаешь? Иномирянин. Всем плионцам уже известно, что ты помогаешь случайным гостям из других миров. Всем. Но если ты выкинешь Ламбера вот в то окно из-за Кати, это не поможет ни тебе, ни ей.
Он был прав. Прав во всем. Я действительно за последнее время помог многим иномирянам. После коронации я планировал заняться этим вплотную, совершенно в другом масштабе. Изменить законы, касающиеся иномирян.
— Что ты предлагаешь? — Я не остыл, нет, но слова Нортона приглушили мою ярость. Будь Ламбер плионцем, можно было обвинить его в дискриминации иномирян прямо сейчас, но он им не был.
— Подать жалобу, провести расследование. Если рецепт макарон существует только в Катином мире, мы легко это докажем по запросу в Бюро.
— И сколько на это уйдет времени? — поморщился я.
— Пару дней, но все будет честно, официально. Это драконья отрыжка получит по заслугам.
— Не подходит, — качнул я головой, все-таки поднимаясь. — Катю все эти два дня будут считать мошенницей. У меня есть идея получше!
— Какая? — крикнул мне вслед Нортон, но я уже протискивался через зрительский ряд и спускался к Кате.
Правилами конкурса это не запрещалось, и охрана, естественно, меня не остановила. Я подошел к столу капибары, и боль в ее глазах ударила мне прямо в сердце.
Я не мог допустить, чтобы любимая страдала. Это было равносильно тому, словно кто-то вогнал клинок в мое сердце.
— Приготовь другой десерт, — сказал я Кате, перегнувшись через стол. До нее еще не дошла очередь, но моя иномирянка выглядела бледной и подавленной. Абсолютно потерянной. Я не мог этого допустить. Допустить, чтобы она упала духом. Пусть даже это просто проклятый конкурс! Этот конкурс для нее важен, и я сделаю все, чтобы Катя в нем выиграла! Утерла всем нос.
— Что? — встрепенулась она, ресницы дрогнули. Нет, не сдавайся, моя сладкая. Никогда не сдавайся.
Я в свой взгляд вложил весь свой порыв, все свои мысли.
— Кать, тебя Нортон украл и мне подарил. Ты не сдалась. Не сдавайся и сейчас. Я не встречал кого-то более смелого, чем ты. Храбрая, дерзкая, никогда не унывающая. Отчасти поэтому я тебя полюбил.