Время шло, парни не возвращались, и я начала грызть губы. От нервов. Потому что все остальные либо уже успешно занимались украшательствами, либо начинкой. Конечно, запас еще оставался, но…
Ламбер ехидно поглядывал на меня, зрители уже съели торт, я же начинала злиться. Дело было не столько в победе, сколько в том, что я не хотела уступать этому мошеннику! Как раз в тот момент, когда я об этом подумала, влетели запыхавшиеся Кириан с Нортоном.
— У вас остается не так много времени! — произнес ведущий. — Напоминаю, что для приготовления десертов использовать помощников нельзя.
Я представила Кириана или Нортона в фартучках и почему-то фыркнула, но дальше мне было не до смеха. Может, я и знала процесс как свои пять пальцев, но времени действительно оставалось все меньше, меньше и меньше. Сначала я сделала тесто, закинула его остывать и теперь вплотную занялась кремом.
Не зря говорят, что глаза боятся, а руки делают. Я закончила аккурат в тот момент, когда прозвенел звонок, правда, вся была в крахмале, муке, перемазанная в начинке, и в целом, наверное, была просто «красавица». Впрочем, когда я подняла взгляд на Кириана, вернувшегося на свое место, он смотрел на меня так, будто был не прочь облизать с головы до ног. Буквально.
От этого взгляда я вспыхнула до корней волос, а еще мигом вспомнила, что он мне сказал.
«Отчасти поэтому я тебя полюбил».
Наверное, если бы это не было брошено вскользь, в разговоре, связанном с катастрофой по поводу макарон, я бы засомневалась. Но именно потому, что это было сказано на бегу, в самом простом разговоре, это было особенно ценно. Потому что он вряд ли это вообще планировал и просто сказал то, что на самом деле чувствует.
Сейчас, когда соревнование закончилось, меня накрыло осознанием этого, поэтому я даже пропустила мимо ушей слова герцогини о том, что мой последний десерт «невнятное нечто». Мужчины комментировать не стали, и мне оставалось только догадываться, понравилось им или нет. Правда, сейчас уже оставалось совсем чуть-чуть времени до момента истины, и я просто опустилась на стул, чтобы отдохнуть.
Улыбнулась девушке из водного мира, и она подошла ко мне:
— Можно попробовать?
— Да, конечно, угощайся. — Я кивнула, и она взяла моти. Надкусила, расплылась в блаженной улыбке:
— М-м-м-м-м-м… как вкусно! И вообще не сладко!
— Некоторые считают это недостатком, — я посмотрела на Кириана и не смогла сдержать улыбку.
— В моем мире вообще нет сладких десертов! Я старалась сделать торт максимально близким к тому, что принято называть десертом во множестве миров, но…
— Твой торт — произведение искусства! — сказала я, вспомнив море и скалы. — Жаль, мне не удалось его попробовать. Я тоже не сильно люблю сладкое.
Потому что, наверное, объелась им, пока училась готовить. Да и когда научилась тоже.
— Жюри готово объявить результаты! — произнес ведущий, и мы все замерли. Я, как сидела, на стуле, девушка рядом со мной, Ламбер — снисходительно созерцая всех остальных. Видимо, расставлял их по местам после себя-неповторимого.
— Первое место — месье Ламбер! — зачитал ведущий.
Ну кто бы сомневался!
— Ваши макарон покорили всех!
Зал взорвался овациями, сквозь которые пробился свист. Это Нортон встал с кресла и изображал Соловья-разбойника. Ведущий покраснел, а Кириан резко дернул его за плечо, заставляя сесть. Правда, при этом сам он выглядел чрезвычайно мрачным.
— Второе место — Катерина Тортинская…
— Прошу вашего внимания.
Голос Эрланда-старшего прозвучал так резко, что все застыли, а я подпрыгнула. Если Ламбер смотрел на всех свысока, то этот сквозь. Почему-то создавалось ощущение, что отец Нортона может уничтожить любого по щелчку пальцев и не заметить.
— Эдмон Ламбер должен быть дисквалифицирован, — удивительно мягко произнес он. — Потому что у моих агентов есть информация, что рецепт макарон украл именно он. У Катерины Тортинской.
6. Кириан
Катя победила. Заняла первое место. Но меня обуревали странные, противоречивые чувства. Мне бы радоваться, и я радовался, наслаждался светом в ее глазах. Тем, как от удовольствия порозовели ее щеки, когда Катя принимала из рук одного из судей чемпионский кубок. У нее не просто глаза светились от счастья, она светилась вся. Я готов был мир перевернуть, только бы так оставалось всегда. Можно сказать, это я сегодня и сделал, когда запросил открыть переход на Землю. Потому что на Плионе не нашлось рисовой муки!