Раньше Нортон завидовал Кириану. Тому, что ему досталась корона, Плион, Смирра. Тогда он даже не представить не мог, что позавидует принцу в бесконечной любви, что сияет в лазурных глазах иномирянки. Обожанию, теплу, нежности… Бескорыстных. Абсолютных. Только в этот момент дракон осознал, что его чувствам до чувств Кириана далеко. Он увлекся Катей, даже серьезно предлагал ей сбежать и от своих слов бы не отказался, но любить ее так, чтобы ради нее подарить Плион одному мерзавцу? Отказаться от всего, к чему шел, за что боролся, понимая, что она — одна единственная? Она — все, что действительно важно. Нет, чувства Нортона с таким и рядом не стояли.
Поэтому он снова завидовал Кириану. Что принц может так любить, а непутевый сын директора Бюро — нет. Ну нет в Нортоне благородства! Нет у него совести! Не способен он играть в проклятого Купидона, бога из земной культуры, который объединяет сердца влюбленных и делает прочую чушь. Ему больше подходит роль Локи, бога обмана. Между прочим, веселый парень, жаль, что не дракон!
«Если бы я оказалась в такой ситуации, я бы хотела, чтобы у меня был такой друг, как ты».
А кто такой «хороший друг», хотелось ему спросить у Кати. Удобный приятель, который всегда поддакивает на все авантюры? Или тот, кто действительно заботится, смотрит вперед, мыслит более масштабно?
Нортона совсем не мучила совесть, когда он полностью выливал флакон с зельем в чашку Кати, пока она выкладывала на тарелку моти. Разве что чуть-чуть, потому что смешная иномирянка запомнила, какие вкусы понравились именно ему — клубника со сливками и «пина колада». Катя всегда была внимательной к другим. Жаль, не заметила самого главного.
Катя болтала о своих сладостях, спрашивала Нортона об учебе, пока зелье не подействовало: она поднялась, чтобы притащить еще какой-то десерт, и пошатнулась, вцепившись в край столика. Сбила чашку, и ее содержимое расплескалось.
Нортон резко поднялся и усадил Катю в кресло, а затем присел рядом, и их глаза оказались на одном уровне.
— Ты сказала, что я хороший друг. Проблема в том, что я нехороший. Но друг, да. Друг, который не хочет, чтобы Кириан закопал себя отношениями с тобой.
Катя метнула шокированный взгляд на чашку, чай из которой успел впитаться в ковер.
— Ты меня отравил? — выдохнула она с трудом, попыталась встать, но у нее ожидаемо ничего не получилось.
Нортон поморщился.
— Я, конечно, привык быть злодеем, но такое предположение даже для меня обидно. — Он вытащил из кармана пустой пузырек. — Это не яд. В малых дозах это средство — афродизиак, в больших — сначала парализует, а после ты ничего не помнишь.
Катя так рванула из кресла, что чуть снова не оказалась на ковре. Нортону пришлось легко толкнуть ее обратно.
— Ты сказал, что изменился! — прошипела она, попытавшись нанизать его на свой яростный взгляд.
— Я изменился, Катя, — кивнул дракон и принялся раздевать девушку. — Я действительно изменился. Раньше мне было плевать на Кириана, Плион, даже на тебя, хотя ты меня заинтриговала. Зацепила.
— Поэтому ты решил меня поиметь!
На Кате было непозволительно много одежды: платье с множеством пуговиц, обувь, чулки.
— Это я решил очень давно, но ты всегда смотрела только на Кириана.
— Твои слова вообще ничего не значат? Ты говорил, что не будешь тащить меня силой в другой мир!
Он вытряхнул ее из платья, как бабочку из кокона. Осталось только нижнее белье.
— Мы все еще на Плионе, Кать, — напомнил Нортон и подхватил неспособную к сопротивлению иномирянку на руки. Для его плана гораздо больше подходила кровать.
— Мерзавец! — всхлипнула она, из красивых лазурных глаз брызнули злые слезы.
— Мой отец еще хуже, — серьезно сказал дракон, опуская ее на покрывало. Катя слабо трепыхнулась в попытке отползти, но у нее ничего не получилось: в ее организм попало слишком много зелья. Нортон об этом позаботился.
— Ты мог поговорить со мной… С Кирианом.
— Я говорил, — он расстегнул ремень, стянул штаны, а затем рубашку через голову. — Но ты не захотела по-хорошему. Снова пришлось делать все самому.
— Кириан убьет тебя!
Он опустился рядом с ней и погладил Катю по щеке, стирая потеки от слез.
— Нет, но мне наверняка будет больно. Возможно, даже больнее, чем от твоего отказа.
Катя зарычала.
— Кириану будет больно…
— Кириану будет очень больно, — подтвердил Нортон. — Когда он обнаружит нас в этой постели, ему будет очень больно. Сначала. Потом его отпустит, и он станет лучшим королем Плиона. Направит всю свою энергию в нужное русло.