Майкл успел спрятать носки, подобрать газеты и выставить на стол бутылку. Он надел джинсы и белую футболку, и, кажется, избегал смотреть на меня.
- Нам надо немного выпить. Это русская водка. Хорошая. А закусывать нечем. Только вот крекеры.
- Подойдут, - сказала я, заняв единственное кресло.
Майкл разлил в стаканы понемногу белой жидкости.
- За знакомство! - и разом выпил.
Я следом лихо опрокинула свой стакан, слегка прикусила крекер и как ни в чем не бывало спросила:
- Костюм пропал?
- Вы его больше не увидите. Вечная память старику.
- А вдруг придется снова жениться?
- Уеду в Африку и пойду под венец в набедренной повязке. Кстати, мне очень идет. Я заметил, что вы специально не прореагировали на водку, там 40o. Вы пьяница или интригуете?
- А я заметила, что у господина Артемьева под ватными плечами прятались крепенькие свои. Таскали вы меня на руках как перышко. Вы спортсмен или шпион?
- Ни то, ни другое. Хотя сильные руки - это профессиональное. С ногами у меня хуже. Поэтому я и бегаю по утрам, конечно, периодически.
Майкл налил ещё водки и повертел в руках стакан:
- Дикси, вы сегодня два раза назвали меня Микки. Я показался вам достаточно молодым или недостаточно умным?
- Просто вы были похожи на Микки. Микки Маус, Микки Рурк...
- Микки Артемьев - хорошая компания. Дикси, вам не кажется, что у нас уже есть основания перейти на "ты". В русском и французском это очень важно. А ведь в нашем поместье мы будем говорить по-французски... Я уже начал учить, вот послушайте: "Еnchante de te rencontrer ici, ma scer!" Сноска: Очень рад встретить тебя здесь, сестра.
- Хорошо, брат. Переходим на родственные местоимения.
- Нет, нет. Руки перекрещиваем, пьем до дна - и поцелуй. Процедура "на брудершафт" - разве вам неизвестно? Мы же в Австрии!
- Никогда не приходилось. Вы будете руководить. Так... Теперь пьем... Уф!
На этот раз я не смогла перевести дух от большого глотка водки и тут же чуть не задохнулась, попав под губы Майкла. Но он лишь прикоснулся ко мне и так замер, ожидая моей реакции. Я же не торопилась, стараясь распробовать вкус его губ. Это очень важно - первое впечатление. Горячие, сухие, ждущие. Я отстранилась и села на место.
- Когда ты уезжаешь?
- Послезавтра.
- Хорошо. Я вряд ли смогу полететь вместе с тобой для посещения могил предков, - мне надо вернуться в Париж, получить российскую визу от коллегии по делам наследств. И тогда я позвоню тебе. У тебя есть в Москве телефон?
Он взял гостиничный блокнот, написал телефон и адрес, вырвал листок:
- Не потеряй, кладу в твою сумочку.
- Мне бы хотелось, Майкл, чтобы завтра ты сводил меня кое-куда. Местечко недорогое. Думаю, тебе не придется влезать в долги. Хотя... знаешь, у меня идея. Через неделю ты чертовски разбогатеешь и сможешь вернуть мне деньги. Честное слово, я же не могу отпустить тебя домой в джинсах!
- Отглажу костюм - и в самолет.
- Только не это! Где он? - я распахнула дверцу стенного шкафа и вытащила оттуда мокрого испуганного, сжавшегося в углу монстра.
Попытка оторвать рукав не удалась. Зато с меня соскользнуло кое-как намотанное одеяло. И тут зазвонил телефон - портье сообщал, что такси ждет. Я быстро натянула почти сухое платье, туфли на босу ногу, обернулась платком и выскочила из ванной.
- Присядь на минуту, - Майкл был необычайно торжественен.
Я опустилась в кресло, он положил мне на колени свой пиджак и раскрыл перочинный нож:
- Приступай. Человечество смеясь расстается со своим прошлым!
Нож с треском вонзился в очень прочный, отчаянно сопротивляющийся материал.
Кромсать костюм кузена не доставило мне никакого удовольствия, видимо, агрессивность вообще не мое амплуа. Старая ткань поддавалась с трудом, обрушив на меня лавину сентиментальных ассоциаций. Стало жалко и этого куска материи, сопровождавшего некогда юного Михаила под венец, и ушедшей молодости, и России, вынуждавшей своих граждан всю жизнь таскать на своих плечах чью-то производственную неудачу. Или, как говорят русские, ? халтуру.
Моя рука, сжимавшая нож, ослабла и я с мольбой посмотрела на родственника:
- Обещай мне, Майкл, что позволишь сестре проявить о тебе заботу. В конце концов, это голос крови, твердящий о помощи ближнему...
Растроганный Майкл не отказался встретиться со мной утром для приобретения отдельных мелочей мужского гардероба.
МЕНЯЕМ ИМИДЖ
Мы направились в универсальный магазин на Мария Хильферштрассе, отличавшийся большим выбором и вполне умеренными ценами.
Заполучив пару светлых туфель, Майкл с радостью расстался со своими тяжелыми черными ботинками. Но оставлять их в урне не захотел, пытаясь забрать с собой. Кто знает, может быть, они дороги ему как память о каком-нибудь важном событии. Русская душа полна загадок.
Не совсем поняла я и реакцию гостя на мое предложение посетить отдел мужского платья: Майкл растерялся, умоляя меня "не делать этого". Было такое впечатление, что муж отговаривает супругу сделать аборт.
- По-моему, ты слишком остро воспринимаешь процедуру приобретений.
- Просто я редко этим занимался и ещё не привык. - Майкл виновато заглянул мне в лицо. - Что, со мной совсем невозможно появляться на людях? Эти джинсы так ужасны?
- Отличная туристическая одежда. Ты же видишь, все приезжие так ходят, даже американские миллионеры. - Успокоила я кузена. - Но ты же не можешь вернуться в Москву без костюма. И вообще, таким же как прилетел. Особенно после того, как стал наследником барона.
Майкл смутился и опустил глаза. Он совершенно не умел скрывать своих чувств, я поняла, что с уст кузена едва не сорвался комплимент. Ему трудно давалась середина между робостью и самоуверенностью, которую невозможно было не различить под маской самоиронии.
- Я, действительно, никогда не буду таким, как был всего два дня назад... - признался он, глядя на носки своих новых туфель. И добавил, покачавшись на мягких подошвах: - Кажется, я начинаю себе нравиться.
- Ну, тогда завершим этот процесс, отсекая всякие сомнения, - взяв Майкла под руку, я мягко ввела его в страну портновских чудес - отдел мужской одежды. - Посмотри на себя в зеркало и запомни. Что скажешь?