Сев в такси, Джеки немного успокоилась, но страх еще не прошел. Кассиус контролировал все ее поступки и будет продолжать это делать снова, если у него появится такая возможность. Но ему нельзя эту возможность предоставлять. Притихшая и покорная, Джеки вернулась к отцу и все ему рассказала. Отец знал, как действовать. Он тут же позвонил Бастьену Аржено, и вампир пришел к ним, чтобы обсудить случившееся.
Тогда Джеки чувствовала себя просто ужасно, но сейчас она понимает, что Бастьен вел себя очень по-доброму. Он заверил ее, что у вампиров не принято смотреть на смертных сверху вниз. Что дело вовсе не в ее глупости, никакая она не дура, просто Кассиус преступно воспользовался своими способностями, чтобы подчинить ее себе, и она не должна испытывать стыда за свое поведение. Бастьен заверил Джеки, что у Кассиуса больше не будет возможности подчинять ее себе, поэтому бояться нечего. Он сам обещал разобраться с этой историей, а Джеки должна была просто на время уехать куда-нибудь подальше.
На следующее утро Джеки оказалась на борту самолета, летевшего в Англию, и целый год провела в Оксфордском университете, а потом вернулась, чтобы приступить к работе в отцовской фирме. Она никогда не спрашивала, как поступили с Кассиусом, но слышала о том, что он покинул Нью-Йорк. А еще она узнала, что ему категорически запретили приближаться к ней самой и к ее отцу.
Вздохнув, Джеки плюхнулась на кровать. Воспоминания о тех временах больше не причиняли ей боли. Тогда она была просто раздавлена, унижена и очень страдала, пытаясь разобраться, какие из ее чувств были настоящими, а какие — внушенными. Она почти не сомневалась в том, что поначалу ее действительно тянуло к Кассиусу. Даже сейчас Джеки признавала, что он был очень красивый мужчина. Неужели та непреодолимая страсть, которую она испытывала по отношению к Кассиусу, была внушенной? Неужели он в такой степени подчинил ее себе?
Джеки по сей день не могла дать ответа на этот вопрос, она лишь знала, что вампиры — опасные существа, способные подчинять себе смертных. Она много работала над собой, пытаясь научиться защищать свое подсознание от внешнего воздействия. Но при этом не сомневаясь, что если вампиры по-настоящему захотят, то с легкостью смогут сломать защиту, читать ее мысли и контролировать сознание. И это заставляло Джеки остерегаться их, что, безусловно, сильно ее раздражало.
Бастьен Аржено был единственным вампиром, которому она хоть как-то доверяла. Но он всегда относился к ней с уважением, а сейчас даже обручился с одной из смертных. Джеки и вправду верила в то, что Бастьен неплохо, без всякого высокомерия, относится к людям, однако остальных вампиров она побаивалась, поэтому на всякий случай со всеми держалась настороже. Ей казалось, что это самая надежная и безопасная позиция.
И, решила Джеки, дальше она тоже будет так себя вести. Нельзя терять бдительность, особенно сейчас, когда она вынуждена жить в доме Винсента. Она не собирается рисковать и нарываться на унижение, как тогда, с Кассиусом. С Винсентом нужно вести себя жестко, это вопрос выживания.
Глава 4
Винсент перекатился на бок и посмотрел на часы на прикроватной тумбочке. Разглядев цифры, он нахмурился. Одиннадцать сорок восемь. Боже милостивый, еще и полудня нет! Обычно он спал до шести, а то и дольше, чтобы по возможности избегать солнечного света.
Одиннадцать сорок девять. Винсент сердито уставился на сменившиеся цифры. Что же его разбудило? Сонное сознание подключалось с трудом. Он не мог понять, что за приглушенные голоса раздавались за дверью спальни. Нахмурившись еще сильнее, он посмотрел на дверь. Он явно слышал два мужских голоса, которые звучали все громче по мере того, как собеседники приближались к дверям спальни. Когда они подошли вплотную, Винсент напрягся, но мужчины, видимо, прошли по коридору дальше, потому что голоса начали удаляться и становились все тише.
— Что за чертовщина? — Откинув одеяло и простыни, Винсент встал с кровати. Не одеваясь, он подошел к двери, открыл ее и застыл от удивления, увидев мужчин, ходивших туда-сюда по коридору.
Выйдя из комнаты, Винсент быстро пошел по коридору, заглядывая в каждую открытую дверь. Закрытой оказалась только дверь, ведущая в спальню тети Маргарет. Не понимая, как можно спать при таком шуме, Винсент по лестнице спустился вниз и совсем растерялся — весь первый этаж был залит солнечным светом. Он специально занавесил все до единого окна тяжелыми темными шторами, чтобы спокойно ходить по дому днем, но сейчас шторы были отдернуты, и дневной свет потоком лился внутрь и освещал все вокруг.