Соседка пробурчала под нос положенные слова приветствия и с неприкрытым любопытством уставилась на нас.
Старичок перехватил ее взгляд и обернулся ко мне:
- Значит, жалобу в жилнадзор отнес, в двух экземплярах, как положено. Зарегистрировал, входящий номер записал. Только сказали, быстро ответа не ждать: по закону на рассмотрение дается тридцать дней, вот тридцать дней и будут рассматривать.
- Это что же мы – месяц с забитым мусоропроводом жить будем? – ахнула я.
- Потому что в муниципалитете одни гады сидят! – буркнула соседка. – Юрка три года назад обещал площадку для собак сделать, а воз и ныне там. Зато по курортам любовниц возит!
Собачонка затрясла головой и тоненько тявкнула, словно подтверждая слова хозяйки. Я бросила взгляд на часы, попрощалась с соседями и торопливо зашагала к своему подъезду.
Рядом в палисаднике вовсю цвели хризантемы: над сиреневато-желтыми цветами размеренно гудели толстые пчелы – точь-в-точь, как в виртуальной реальности. Баба Маша с мини-грабельками в руке чистила цветник от первой опавшей листвы.
- Дверь не захлопывай! – предупредила она. – Зинка со второго этажа врача ждет, а домофона у них нет.
Под стальную подъездную дверь был подложен камушек, мешая ей закрываться. Я проскочила в дом и оставила дверь в том же положении.
Из почтового ящика торчали уголки корреспонденции, и это заставило задержаться на пару минут. Выволокла стопку бумаг: рекламные флаеры, листовки, агитирующие голосовать за того самого Юрку Лебедева, в девичестве Гадикова, и, главное, счета за воду и электроэнергию.
«Надо макулатуру сдать!» - с этой мыслью ступила на лестницу.
Лифтом я принципиально не пользовалась. С утренней зарядкой не сложилось еще с юности, поэтому, чтобы поддерживать себя в форме, ходила пешком по лестнице. Сбегаешь с седьмого этажа на улицу и обратно, и норматив физической нагрузки выполнен.
В подъезде было тихо и скучно: бетонные ступеньки, припавшие пылью стены, паутина под потолком. Я невольно скосила глаза на браслет – может, включить дополненку и слегка оживить восприятие действительности, все равно никто не видит? – и вдруг поняла, что оставила ключи внизу, на стойке почтовых ящиков.
«Вот голова садовая! Хорошо, что на третьем этаже вспомнила, а не на седьмом!» - с этой мыслью развернулась и пошла обратно.
Ключи преспокойно лежали там, где и думала. Я потянулась за ними и вдруг замерла. С улицы, из-за неприкрытой подъездной двери, доносились голоса бабы Маши и Лидии Степановны из соседнего подъезда. И говорили они обо мне!
- Странная она какая-то в последнее время! – доверительно сообщил голос бабы Маши. – Говорит, что идет в магазин, и пропадает неведомо куда часа на четыре. Третий день уже. Любовника завела что ли?
- Очень на то похоже! – согласилась Лидия Степановна. – Видела ее недавно с пареньком – молоденький, мальчишка совсем. И знаешь, куда он ее звал? В подвал!
«Это мы с Федькой за ретортой собирались!» - с ужасом поняла я.
- Вот оно как, значит! – в голосе бабы Маши послышалось осуждение. – Взрослая женщина и туда же. На малолеток потянуло.
- Если бы только на малолеток! – фыркнула Лидия Степановна. – С Петром нашим полчаса любезничала. А он, знаешь, какой?
Она понизила голос и продолжила доверительным полушепотом:
- Зашла как-то в лифт в короткой юбке, а он следом. Да так глянул - у меня сердце ухнуло.
- Когда это ты в короткой юбке ходила? – удивилась баба Маша.
- Да неважно! – отмахнулась Лидия Степановна. – Давно, еще котельная старая во дворе стояла.
Старую котельную я практически не помнила.
«Лет двадцать назад, - перевела про себя. – Или больше».
- Все мужики – кобели! – осуждающе произнесла баба Маша. – Им только одно и надо.
И вдруг сквозь строгость в ее голосе прорвалось неприкрытое любопытство:
- И что, Лидусь, залез под юбку?
- Нет, - вздохнула ее собеседница. – Всю дорогу глазами раздевал, а потом спокойно вышел на своем этаже. Еще и доброй ночи пожелал, представляешь? Какая ж она добрая, когда до утра уснуть не смогла? А недавно намекала, мол, ты вдовец, я женщина одинокая, может, в гости зайдешь? Так сделал вид, что не понял.
- Козел! – вынесла вердикт баба Маша. – Все мужики такие.
Я подавилась беззвучным смехом, осторожно взяла ключи – чтоб не звякнули, и на цыпочках побежала вверх по лестнице:
«А Петр Аркадьевич тот еще сердцеед! Окрестные «барышни» по нему сохнут».
Следом пришла и другая мысль:
«Но наши бабки, конечно, круче любой разведки! Все видят, все замечают, за всеми наблюдают. Надо срочно переходить на игру из дома, а то, не ровен час, – вычислят и сдадут с потрохами. И не только Темному Властелину».