– Ладно... – несмело отвечаю, а затем медленно двигаюсь спиной к выходу, не сводя взгляда с мужчины.
Разглядываю его: широкоплечий, высокий. Его рубашка обтягивала мускулы, словно вторая кожа. На правой руке сверкали дорогие часы...
Не наш! Однозначно залетная птица.
Резко упираюсь спиной в деревянный выступ на двери, толкаю и быстро выбегаю, хватаясь ладонью за грудь.
Сердце колотится бешено, дыхание сбивается, адреналин в крови все выше!
***
Я выкрала у матери её чемоданчик первой помощи и юркнула из комнаты в коридор, а там и до двери недалеко, главное – проскользнуть через гостиную, где отец вечерами смотрит новостные передачи.
Секунда, немного времени выждать, и я на свободе!
– Господи, не заметили! – тихо говорю, пробираясь через ветвистые яблони в саду.
Сердце бахает, будто из груди сейчас выпрыгнет. Мне бы испытывать страх перед неизвестной личностью у меня в сарае, но я трясусь от боязни получить трендюлей от матушки.
Незаметно добираюсь до деревянной постройки, открываю, подсвечивая себе путь фонариком.
Взбираюсь по скрипучей железной лестнице вверх, на чердак, где разбросана мягкая солома для подкладки домашнему хозяйству.
– Вы здесь? – тихо спрашиваю, направляя свет от фонаря вглубь чердака.
– Малышка, тебя только за смертью посылать, — улыбается мужчина, всё ещё крепко держась за свой раненый бок.
– Тоже мне, шут гороховый! – бубню про себя, начиная движения в его сторону.
Подавляющий страх смешивался с решимостью в моем сердце. Шаг за шагом, я приближалась к нему. Кажется, нервы натянулись до предела...
– Лягте удобнее и скажите, у вас есть аллергия на какие-нибудь препараты?
– Нет, малышка! – мужчина одним движением руки резко расстегнул свою рубашку. Избавился от нее, кинув в угол чердака.
– У него шесть кубиков! – восклицаю у себя в голове, бессовестно устремляя взгляд на его безупречную фигуру.
– Смотреть можно только после восемнадцати, девочка! – он щёлкает пальцами у меня перед носом, запрещая пялиться.
– Мне есть восемнадцать! – отвечаю на автомате, продолжая любоваться незнакомцем.
Черт! Вот черт! Понимаю, что сказала и как не сдержано себя повела. Щеки в момент стали алыми, казалось, у меня от стеснения всё лицо побагровело.
Но пока мужчина не отвесил какую-нибудь шутку по этому поводу, я быстро всаживаю ему местную анестезию.
– Твою мать! – вскрикивает он, убивая меня своим взглядом. – Какого хрена! Дилетантом в руки не даюсь!
Естественно, он разозлился. Резко перехватил мою руку, крепко обхватив пальцами кисть, выбил из моей ладони использованный шприц.
– Я умею, честное слово! – оправдываюсь.
Меня почему-то начинает лихорадить, волнение на пределе, даже пот холодный на лбу выступает.
– Малышка, даю тебе последний шанс... – незнакомец угрожающе цедит сквозь зубы.
– А если я его того... Не использую, как говорится, – нервно сглатываю подступившую к горлу слюну.
– Тогда я тебя тоже того...
Непонятно шутит мужчина или нет. Поэтому я затыкаю свой рот и молча стараюсь обработать рану, наложить швы.
Это я умею, мама сто раз показывала. Каждый раз когда курицу потрошила, то демонстрировала свои медицинские способности.
– Все получится, – успокаиваю себя и приближаюсь.
Ощущаю, как моя рука дрожит, не хочет слушаться, но я глубоко вдыхаю лёгкими воздух и забываю, что такое страх.
Быстро оказываю первую помощь, останавливая кровь. Рана небольшая, но глубокая. Ему необходима показаться именно квалифицированному врачу, а не девчонке, только что поступившей в медакадемию.
– Готово, – заканчиваю и быстро отползаю от мужчины подальше.
Сейчас мне нужен глоток холодной воды, потому что от волнения во рту образовалась пустыня. Я дрожу от избытка чувств.
Голова затуманена, ничего не соображаю. Открываю чемоданчик, начинаю в нём копаться, глазами натыкаюсь на стеклянную бутылку с жидкостью.
Что-то щёлкает, и я, не задумываясь, открываю её и делаю один-единственный глоток, от которого падаю в беспамятство.
***
Открываю глаза, ощущая под собой мягкую солому, ещё темно, лишь немного виднеются просветы от луны сквозь щели между досками.
Чувствую горячее дыхание рядом, медленно поворачиваюсь и вижу его.
Прекрасного незнакомца, который спал безмятежно, лишь густые чёрные ресницы слегка вздрагивали под влиянием снов. Его лицо, словно изваяние, выражало спокойствие и мужественность.
Моя рука неожиданно потянулась к его щеке, медленно гладя тёплую кожу. В тот момент появилось необъяснимое влечение. Непреодолимая тяга к мужчине, которого я не знаю.