Глава 22.
Дарья.
Я вырвалась из больницы, словно из западни. Холодный воздух хлестнул по лицу, лёгкие горят, сердце бьётся так, будто хочет вырваться наружу. Я спотыкаюсь на ступенях, хватаюсь за грудь — лишь бы дышать.
И вдруг — удар. Плечом о плечо. Я поднимаю глаза.
Передо мной она.
Красивая, ухоженная, вся — как с чужой, глянцевой картинки. Волосы идеально уложены, платье сидит безупречно. Смотрит на меня сверху вниз, как на случайную грязь под ногами. Ни слова. Только лёгкая гримаса, будто её что‑то оттолкнуло. И дальше — медленно, нарочно виляя бёдрами, проходит мимо. Наверное, к нему. К Дымову.
— Простите, — срывается у меня. Голос хриплый, почти шёпот.
Но это не за то, что я её задела.
Это за то, что согласилась. За то, что осталась там. За то, что, сама того не желая, теперь буду рядом с ним. С ее женихом.
Она не оборачивается. Дверь захлопывается.
Я остаюсь одна на холодном крыльце. Сердце всё ещё колотится, дыхание сбито. Стыд грызёт изнутри. Но поверх него поднимается другая, острая, чистая эмоция — злость.
Пусть он думает, что я сломалась. Пусть верит, что теперь я — его.
Я ещё дышу.
Я ещё не закончила.
***
Я стою ещё минуту — может, две. Просто дышу.
Медленно. Глубоко.
Кажется, воздух понемногу возвращает меня к себе. Сжимает не так сильно. Сердце стучит ровнее. В голове — пусто, и это даже приятно.
Достаю телефон, вызываю такси. Маршрут один — домой. Настоящий дом. К родителям. В деревню, где пахнет яблоками и свежим хлебом, где всё по-настоящему. Где всё — моё.
По пути прошу водителя остановиться у супермаркета. Захожу, иду прямо к отделу игрушек. Беру самую простую куклу с мягкими волосами и розовым платьем. Ту самую, что дочка показывала в каталоге. Сжимаю коробку в руках.
Подарок. За то, что не была рядом. За то, что теперь — буду. Хоть на немного.
Она выбегает навстречу, как только машина подъезжает. Маленькие босые пятки по земле, волосы растрёпаны, глаза светятся.
— Мамочка!