Я опускаюсь на колени, крепко обнимаю её, зарываясь лицом в мягкие, пахнущие солнцем волосы. В этот момент мир будто замирает. Всё остальное где-то там, далеко.
Потом мы пьём чай на веранде. Печенье, варенье из крыжовника, бабушкина чашка с отколотым краем. Дочка держит куклу на коленях и что‑то рассказывает без остановки: про кошку, про соседского петуха, про новый сарай, в котором «теперь можно прятаться от дождя». Я улыбаюсь. Слушаю. Запоминаю каждое слово.
Телефон глухо вибрирует на столе.
Я смотрю на экран.
Дымов.
«Ты мне нужна. Срочно.»
Холод проходит по спине.
Тепло этого момента ломается, как стекло.
Я не отвечаю. Пока нет.
Просто кладу телефон экраном вниз.
И смотрю, как дочка расчесывает кукле волосы, приговаривая:
— Теперь ты у нас будешь жить, слышишь? Буду тебя с собой спать укладывать.
Уже наступил вечер, стемнело, но я все никак не могу отделаться от навязчивых сообщений Дымова:
«Где ты?»,
«Ответь»,
«Мне нужно тебя видеть»,
«Срочно»,
«Не тяни»,
«Ты мне нужна».
Я не отвечала. Не хотела. Не могла.
Дочка тянула меня за руку, рассказывала что-то про кошку, чайник свистел на плите, мама просила помочь с клубничным вареньем — и всё это было таким… правильным.
Настоящим.
А он — где-то там, за экраном. Из другой жизни. Из той, куда я не хочу возвращаться.
А когда я почти решилась, то подняла телефон, зашла в диалог. Пальцы дрожали, голос в горле застрял — но я уже собиралась набрать. Просто объяснить. Поставить точку. Сказать, что не могу. И он сам меня на сегодня отпустил.
Но тут собака залаяла.
Громко, зло, срываясь.
Через секунду — фары, резкий блеск металла. У калитки остановилась машина. Не просто дорогая. Наглая. Черная, блестящая, как угроза.
Я замерла. Узнала её сразу.
Он.
— Мама, пожалуйста, — поворачиваюсь к ней, — уведи Лизу в дом. И сама не выходи.
— Кто это? — она нахмурилась.
— Начальник. Срочно на работу вызывают. Я сама разберусь.
Не дожидаясь ответа, выбегаю на улицу, почти налетаю на ворота. Распахиваю их — и он тут как тут. Высокий, уверенный, в той же чёрной рубашке. Взгляд цепкий, губы в едва заметной улыбке. Смотрит так, будто всё знает заранее.
— Ты с ума сошёл? — срываюсь я. — Ты зачем сюда приехал?!
— Не отвечаешь, а я волнуюсь.
— Ты не должен был! Это моё личное! Моя семья, слышишь?! Как ты вообще узнал, где я?!
Он спокойно откидывается на капот, скрещивает руки.
— Если я захочу, — медленно говорит он, — я узнаю о тебе всё. Вплоть до графика похода в туалет.
Я резко подаюсь вперёд:
— Ты больной?! Я приехала к родным! Отдохнуть! А ты... ты...
— Ты нужна мне. Сейчас, — он смотрит в глаза, ровно, не моргая. — Поехали.
Я сжимаю кулаки. Хочу закричать, ударить, сбежать. Но сердце стучит в висках. Лиза. Если он узнает… если поймёт…
Молча киваю.
— Дай минуту.
Подхожу к машине. Хочу просто сесть, быстро и незаметно. Но чувствую его взгляд. Поднимаю глаза, а он смотрит в окно дома. Улыбается.
Я резко оборачиваюсь.
На подоконнике стоит Лиза и машет ручкой. Улыбается во весь рот.
Я замираю. В груди — ком, дыхание перехватывает.
А он спокойно машет девчушке в ответ.
Медленно. Почти по-доброму.
— Племянница? — спрашивает, не отводя взгляда, будто невзначай.
Я глотаю воздух, делаю шаг в сторону машины.
— Племянница, — выдавливаю. — Да. Племянница.
Он кивает, открывает мне дверь.
Я сажусь, не оборачиваясь.
И только одна мысль крутится в голове:
«Хоть бы не стал спрашивать дальше».
Глава 23.
Дарья.
Мужчина больше не задавал вопросов. Спокойно сел в машину и поехал.
Выехал из нашей деревни, пересёк скоростную трассу и свернул к городу.
— Куда мы едем? — нарушаю тишину. Не выдержала. Атмосфера в салоне была настолько напряжённой, что казалось — воздух вот-вот хрустнет.
— К тебе домой, — отвечает спокойно и тут же поворачивает… в противоположную сторону от моей квартиры.
— Я живу в другой части города, — сообщаю нервно, может, он правда забыл? Хотя маловероятно.
— Теперь нет.
— Что? — удивление с гневом внутри, холодным и резким, как лезвие.
Я хотела сказать ещё что-то, крикнуть, плюнуть в него, выйти из машины на ходу — но не сделала ничего. Просто сжалась в кресле и молчала.
Через несколько минут он въехал на подземную парковку какого-то элитного комплекса. Стены чистые, пахнет дорогим кофе и новой плиткой, а не вонью из мусоропровода.
В лифте — тишина. Только лампочки не мигают, в отличие от нашей сдохшей проводки, которая постоянно мерцает.