– Раздеваться? – подмигивает он мне, встав и шагнув ко мне.
Кровь стынет в жилах. Я краснею, но не сдаюсь. Могу выдержать, правильно? Просто сделаю свою работу.
– Нет, просто поднимите рубашку, – произношу, беря стетоскоп. Подхожу к нему, каждый шаг будто на острие ножа. Он хищник, и я — его добыча, хотя я не хочу ею быть.
– Ты снова на «вы»? – усмехается Дымов, окинув меня взглядом, в котором я читаю намерение и насмешку.
– Только на работе, – отвечаю безразлично, хотя это не правда. В моей голове буря, а он только улыбается, как будто всё понимает. Я смотрю на его мышцы, на то, как они играют под тканью. Дурные мысли заполняют меня, сердце стучит.
– Развернитесь, пожалуйста, спиной, – говорю, чуть сбив голос. Нужно прослушать его сердце и легкие.
Дымов повинуется без слов. Я записываю данные, фокусируясь на деле. Он ничего не делает противоестественного, но я чувствую себя неуютно. Он просто расслабляется, будто я — не его медсестра, а игрушка.
– Давление измерим, – говорю, беря тонометр и подходя к нему снова.
– Я слушаюсь и повинуюсь, – говорит он, не скрывая улыбки, усаживаясь в кресло и широко расставляя ноги.
Я напрягаюсь. Его поза явно не добавляет мне уверенности. Что теперь? Подойти? Он тянет меня за руку и усаживает на свою ногу. Моя спина прилипает к его груди, и я буквально замираю от неожиданности. Руки сжимаются в кулаки, но он не отпускает. Я отчаянно пытаюсь оторваться, но его рука сильнее меня. Намного.
– Измеряй, быстрее, и будешь свободна, – его голос звучит спокойно, но в нем я чувствую какую-то силу, которая заставляет меня покорно подчиняться.
Не знаю, сколько времени прошло. Не могу собрать мысли. Как это работает? Почему я не могу просто сделать свою работу и уйти?
Тонометр наконец встает на место. Я заканчиваю измерять его давление и пульс.
– Давление нормальное, пульс повышен, – говорю, уже в который раз мысленно ругая себя.
Он обхватывает меня за талию, прижимает к себе, шепчет мне в ухо, обдавая горячим дыханием кожу на шее.
– Ты ведь знаешь, почему? Потому что ты рядом.
Глава 27.
Дарья.
Потому что ты рядом...
Другая на моём месте, возможно, растаяла бы от таких слов. Да и я, если быть честной, тоже могла бы. Но обстоятельства не позволяли — слишком много нельзя, слишком много не должно быть.
Но...
На одну короткую, почти преступную секунду я позволила себе забыться. Позволила себе почувствовать.
Грудь взволнованно вздымалась — я даже дышать стала тяжелее. Мой взгляд сам по себе скользнул вниз — на его губы, чуть приоткрытые, влажные... На ту самую вену на шее, что пульсировала под кожей, как будто откликалась на мой собственный ритм.
Я застыла в его объятиях — в этих крепких, властных руках, что держали меня за талию так, будто могли никогда не отпустить.
Как он сжимал... Не больно — нет, жадно, словно хотел впитать в себя.
И жар — острый, как игла, — пронзил всё тело, от кончиков пальцев до колен.
Это было безумие.
— Мы закончили, — выпаливаю резко, почти отталкивая воздух между нами, будто пытаюсь задушить эту нарастающую, плотную до звона близость.
Срываюсь с его колен. Я не просто встаю, а будто вырываюсь, как из плена. Поспешно одергиваю халат, приглаживаю волосы дрожащими пальцами. Глаза не поднимаю, потому что не могу. В груди всё кипит, клокочет, как перед взрывом. Такое же бешеное сердце, как у него... Только я его скрываю. Или пытаюсь.
Резким шагом подхожу к столу, хватаю ручку, почти вдавливая её в бумагу, — вывожу данные о состоянии здоровья, будто эти цифры способны остудить то, что разгорелось внутри. Ставлю последнюю точку, захлопываю журнал с шумом, почти как удар.
Я только собираюсь опуститься на своё место, вернуть себе контроль, как вдруг...
Он.
Сзади.
Его ладони ложатся на мои бёдра — уверенно, властно. Горячие, тяжёлые. Я замираю. Он не торопится, его движения спокойны, как у хищника, который знает, что жертва уже не убежит. Его грудь прижимается к моей спине, жар от его тела прожигает сквозь тонкую ткань халата. Подбородок ложится на моё плечо — так близко, так интимно, будто мы давно не играем в чужих.
— Знаешь... — его голос низкий, чуть хриплый, и от каждого слова мурашки сбегают вдоль позвоночника. — Я очень рад, что ты подписала этот контракт... Иначе я бы не смог быть так близко. Так рядом с тобой.
Он произносит это почти шепотом, но в этих словах — спрессованное желание, сдержанное только тонкой ниткой приличия. И я чувствую, как эта нить натянута до предела.