Бог ты мой… Она пытается сказать «Хватит», но голос дрожит. Слова пустые, как занавес перед уже сыгранной пьесой.
Я делаю шаг. Ещё один.
— Ты подписала контракт, что МОЯ.
Не документ, нет. Это было другое. Когда она выбрала остаться. Когда не убежала. Когда ударила меня — и всё равно осталась.
Это было решение. И оно — в мою пользу.
Я бинтую руку. Кровь перестаёт течь, но внутри…
Горит всё.
Я знаю, если дотронусь до неё сейчас, она не остановит. Она уже на грани.
И в этот момент...
Дверь распахивается.
Резко. Без стука.
Я резко поворачиваю голову.
Она.
Моя невеста.
Точнее, будущая по договорённости. По статусу. По расчёту.
И вот она стоит в дверях.
Холодная. Глаза сверкают — не ревностью. Больше. Хуже.
В ней сейчас ярость женщины, которая привыкла владеть.
Взгляд скользит по комнате. По моему окровавленному бинту. По ней — по Дарье. По спущенному с плеча халату. По дыханию, которое у нас общее, как будто мы одно пульсирующее существо.
Я чувствую, как напряжение меняется. Воздух становится плотным, как бетон.
— Что, чёрт возьми, здесь происходит? — голос у неё как лезвие. Острый. Без права на оправдание.
Я стою. Не двигаюсь.
Всё будто замерло. Только внутри — шум, давящий изнутри, как набат.
Как же всё это заебало. До тошноты. До предела.
– Во-первых, голос на полтона тише, – говорю я, чеканя каждое слово. – Во-вторых, выйди и подожди за дверью.
– Я должна выйти? Не она?! – возмущённо восклицает невеста, срываясь на визг. Голос дергает по нервам, как тупая игла.
– Я вас оставлю, – бормочет Даша. Срывается с места, уходит быстро, почти бегом.
Я только дёрнулся — по инерции, не обдуманно. Хотел сказать что-то, удержать.
Но путь мне преградила Олеся.
– Не смей. Не сейчас, – говорит она тихо, но жёстко. Кладёт ладонь мне на грудь.
Привычный жест. Когда-то он был нейтральным. Равнодушным.
А сейчас вызывает отторжение. Противно.
И это уже совсем не добрый звоночек... Хрень какая-то!
Это не злость. Даже не раздражение. Это — отчуждение. Глубокое, окончательное.
– Ты приказывать мне будешь? – спрашиваю с усмешкой, в голосе сталь.
Убираю её руку. Резко, но без грубости. Просто — всё. Достаточно.
Прохожу к столу, сажусь.
Жестом показываю — садись. Говорить будем.
– Хорошо, что зашла. Мне нужно было с тобой поговорить.
Я действительно собирался. Не один день.
Кажется...
С того самого момента, как всё внутри стало меняться — необратимо.
Давайте честно...
Олеся не будет со мной счастлива.
Вообще. Ни капли. Ни доли.
Раньше я думал — потяну. Поженимся, сыграем роль, обустроимся.
Семья по правилам. Потому что «пора», потому что «так надо».
Но теперь… когда мне сносит башку от другой… Очень сильно сомневаюсь.
Олеська сама далеко не ангел, да. Но всё равно — женщина. А значит, будет ждать от меня того, чего я не смогу ей дать.
– Сегодня встречусь с твоим отцом. Мы отменим договорённости. Свадьбы не будет.
Олеся долго молчит. Моргает. Потом вдруг вскакивает, как будто ударили током.
– Что?! Ты шутишь? Свадьба через неделю! Всё уже готово! Это все из-за этой пигалицы? Да хрен с тобой! Спи с ней, встречайся! Только не отменяй свадьбу!
Я криво усмехаюсь. Грустно.
– Всё, что ты сейчас говоришь... это только подтверждает, что мы с тобой не пара.
Она резко делает шаг ко мне. Глаза сверкают, губы дрожат.
– Миша, она тебе через пару недель надоест. Страсть пройдет. А брак — это не про страсть, а про расчёт, про жизнь, про партнёрство!
– Вот именно. Про жизнь. А ты не моя жизнь, Олесь. Мы чужие. Просто очень долго делали вид, что нет. Ты мне многое позволяла и закрывала на это глаза, я забивал хуй на то, что ты бухала целыми днями, не зная чем себя занять.
Она молчит. Глядит пристально, почти с ненавистью.
А потом — будто опадает. Садится обратно в кресло, руки на коленях, взгляд — в точку.
– Ты подонок, – говорит тихо.
– Может быть. Но честный.
Тишина. Напряжение гудит в воздухе, как перед грозой.
А где-то за стеной — шаги. Даша, наверное, стоит в коридоре. Ждёт. Слушает?
Я провожу рукой по лицу. Устал.
Глава 29.
Дарья.
Дурдом. Просто дурдом.
Я почти не помнила, как прошла по коридору, но через пару минут уже сидела в приёмной, потом встала, потом снова села, потом встала и пошла на кухоньку — делать себе ромашковый чай.
Классика жанра. Ромашка, девочка, истерика на фоне.
Я не то чтобы верила в его магическое успокоение, но когда-то в детстве мама говорила: «Лучше ромашка, чем таблетка». Ну вот, живу по принципам.