— Вы когда с Бабаем конфликтовать начали, — говорит он ровно, но каждое слово шприцом колет воздух, — кто тебя первый поддержал? Кто твоих ребят оружием снабдил? Если бы не я, то сейчас бы ты в могиле гнил вместо Бабая.
Я фыркаю, скрывая улыбку.
— Ты ведь меня не просто так тогда поддержал, — продолжаю я, — у тебя была своя цель: уже тогда под меня свою дочь подложить собирался.
— Хватит! — он резко гаркает. Его голос — громкий удар. Думал, я испугаюсь грозного тона? Ошибается. — Если не хочешь нажить себе ещё одного врага, как Бабай, то женишься на моей дочери. Точка.
Я молчу. Смысл в словах, если он твердолобый. А у меня внутри ничего не отступает, только холодная и яростная решимость.
Я встаю, аккуратно складываю пару купюр и кладу их на стол — чтобы закрыть счёт в ресторане. Пусть у него не будет повода потом требовать со мной расплаты за ужин, а то мало ли...
Глава 34.
Дарья.
Утром, после обыденного разговора с мамой, я снова отправилась на работу.
Как только открыла дверь, меня уже ждал водитель — как всегда, в безупречной рубашке, с нейтральным выражением лица и его дежурным:
— Здравствуйте. Я довезу вас до места работы.
Я тяжело выдохнула, чувствуя, как раздражение и усталость смешиваются в одно. Молча кивнула и села в машину.
***
На работу пришла вовремя. В кабинете главного — тишина. Ни его, ни следа.
Ну и прекрасно. Не хочу снова ощущать на себе его взгляд.
Прошло минут тридцать. Я постукивала ручкой по столу, обдумывая — звонить ли ему?
Но потом решаю: нет. Еще подумает, что я не могу и часа без него прожить.
Поднимаюсь, выхожу в коридор, направляюсь к секретарю.
— Мил, а Дымов?.. — начинаю неуверенно, не зная, как сформулировать вопрос.
Она даже не поднимает головы, только машинально поправляет волосы.
— Он просил передать, что появится только вечером. Прости, забыла тебя предупредить, — натянутая улыбка, взгляд снова в телефон.
— Ладно, — протянула я, отступая.
Ну и хорошо. Мне же лучше.
Получается, у меня внеплановый выходной?
Интересно, можно ли просто уйти? Покинуть пределы клиники и выдохнуть наконец?
Но нет... рисковать не стоит.
Я уверена, что кто-нибудь обязательно доложит Дымову, если я исчезну.
Не зная, чем заняться, я побрела в сестринскую.
Там, как и ожидалось, спала Софа — раскинув руки, свернувшись на диванчике, как будто у нее не дежурство, а отпуск.
— Соф? — тихо зову, осторожно трогаю за плечо.
Она медленно открывает глаза, морщится от света, потом лениво улыбается… и тут же бьет меня кулаком в плечо.
— Ничего не хочешь мне рассказать? — её голос ещё сиплый от сна, но взгляд уже острый. — Вчера не стала спрашивать — не до того было, вся клиника на ушах. Но теперь, моя дорогая, тебе придётся объясниться.
Я замираю. Понимаю, о чём она.
После того, как меня перевели в должность личной медсестры Дымова, мы с Софой почти не виделись.
Я сама старалась избегать коллег — меньше разговоров, меньше шансов на неудобные вопросы.
Но Софа… она ведь вроде как подруга.
— Нахрена Дымову личная медсестра? — продолжает она, хмурясь. — Он что, болен? Или просто капризный? И почему именно ты?
Вопросы сыпятся один за другим, и я не знаю, с чего начать. Что стоит рассказать, а что лучше утаить?
Довериться ей или нет?
— Скажи, — начинаю я, — насколько сильно ты умеешь хранить секреты?
Софа мгновенно выпрямляется, интерес в глазах вспыхивает.
— Меня пытать будут — не скажу. Обещаю, — шепчет она, прижав палец к губам.
Я невольно улыбаюсь. И, к своему удивлению, верю. Верю, что она не предаст.
И начинаю рассказывать. Всё.
От начала и до конца.
Даже о дочери.
***
Проходит, наверное, полчаса.
Софа молчит. Только смотрит на меня широко распахнутыми глазами.
— Ничего себе Санта-Барбара, — наконец выдыхает она. Подходит к кулеру, наливает воду, выпивает залпом.
— У меня от твоей истории давление подскочило, — бурчит она и наливает ещё один стакан.
Протягивает мне:
— Пей. Ты сейчас побледнела, будто сама в обморок вот-вот грохнешься.
Я принимаю стакан и понимаю, что руки у меня дрожат.
Секрет, который я так долго прятала, наконец вырвался наружу.
И почему-то стало… чуть легче.
— Теперь мне всё ясно, почему Дымов так на тебя реагирует... Его Олеська просто взорвётся, если узнает всю правду о вас, — продолжала говорить Софа, её голос был полон какой-то странной иронии, впрочем, она всегда говорила так, как будто всю жизнь находилась на грани какой-то неприличной шутки.