Я почувствовала, как сердце сжалось, и, не выдержав, резко подскочила к ней, поймав её за рукав.
— Обещай, что будешь молчать! Никому, никому не рассказывай! И больше мы это не обсуждаем в стенах клиники, — выдохнула я, совершенно не заботясь о том, что мои слова могли прозвучать слишком отчаянно. Мне нужно было, чтобы она меня поняла.
Софа, не сдерживая улыбки, сделала вид, что обдумывает мою просьбу. Затем её лицо сделалось серьёзным, и она, глядя мне в глаза, ответила с каким-то странным торжеством:
— Клянусь тебе, что сдохну с этой тайной! — и тут же притянула меня к себе, обнимая крепко. Я почувствовала её тепло, но почему-то даже в этот момент меня охватило странное чувство тревоги. В её словах была какая-то такая уверенность, что я не могла отделаться от мысли, что она и сама не совсем понимает всю тяжесть того, что будет скрывать.
Через минуту, когда наши объятия начали терять свою первоначальную тесноту, в сестринскую дверь бесцеремонно вошёл главный администратор клиники. Я ещё не успела запомнить его фамилию, но на бейджике крупными буквами было написано «Лев Валентинович». Он выглядел довольно неприметно: невысокий, в очках, с заметным насморком, который он без конца пытался скрыть шмыганьем носом.
— Кто свободен? — его вопрос прозвучал как-то излишне формально, будто он всегда был в поисках кого-то для выполнения своей ежедневной рутины. Но, не дождавшись ответа, он достал свой телефон и принялся что-то в нём печатать.
Без всяких раздумий я ответила, что свободна. Софа тут же невыразительно качнула головой, мол, чтобы я не лезла.
Но было уже поздно.
— Запрос пришёл, нужна медсестра, желательно, чтобы латать умела. Ты умеешь? — спросил Лев Валентинович, сдержанно глядя на меня. Его голос был тихим, но твердым, как у человека, который не привык к отказам.
Я кивнула, не придав этому особого значения, но тут же почувствовала, как Софа слегка толкнула меня локтем в бок, явно не одобряя моего поведения.
— Ясно, за мной иди, — продолжил Лев Валентинович и уже повернулся к двери.
Но Софа, не давая мне уйти, быстро встала между нами, блокируя путь.
— Лев Валентинович, ей нельзя работать за пределами клиники, — сказала она, и в её голосе прозвучало что-то угрожающее, даже невидимая угроза в её взгляде. Мужчина поднял одну бровь, явно не понимая, о чём речь.
— Не понял. Она что, особенная? — спросил он с явным недоумением.
Я быстро, не задумываясь, ответила:
— Нет, — сказала я, сразу же чувствуя, как в груди вспыхивает лёгкое раздражение. Не хочу, чтобы кто-то думал, что мне дают привилегии только потому, что я как-то связана с Дымовым. Будут поговаривать, что он защищает меня, но я вовсе не хочу становиться объектом для подобных сплетен.
— Вы бы всё-таки позвонили Дымову, — не отступала Софа, явно не желая отпускать меня.
— Сегодня его нет, и Сергея Ивановича тоже, — сказал он с хмурым выражением на лице. — Так что главный тут я. А теперь, Софочка, закрой рот и приступай к работе. Ты же знаешь, что ты уже слишком разбалована.
Он жестко осадил её, не оставив места для возражений, но я мягко провела ладонью по её плечу, чувствуя, как напряжение в её теле немного ослабевает. Тихо, почти беззвучно, шепнула:
— Всё будет в порядке.
И, не дав себе времени на раздумья, направилась за администратором в коридор, ощущая, как холодный воздух моментально обвивает меня. Шаги эхом отражались в пустом коридоре, а в голове всё ещё звенела тишина после наших слов.
Глава 35.
Дарья.
Лев Валентинович вывел меня через боковой выход, где стояла серая машина без опознавательных знаков. Она выглядела слишком чистой, будто только что из мойки. Рядом — двое охранников в одинаковых куртках с эмблемой клиники на рукаве. Лица закрыты медицинскими масками, глаза холодные, внимательные.
— Сотрудница готова, — коротко произнёс Лев.
— Принято, — откликнулся один из них, открывая заднюю дверь.
Внутри оказалось неожиданно просторно: плотные кожаные сиденья, металлические стенки — явно бронированный корпус. Всё пахло автомобильными духами и чем-то резиновым. Я села, стараясь не показать, как у меня дрожат руки. Второй охранник занял место рядом, тихо захлопнул дверь, и звук этот прозвучал как щелчок замка, за которым осталась нормальная жизнь. Хотя она у меня уже давно ненормальная...