— Дома штанишки с тебя сниму, иди.
Откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и проводил меня взглядом, пока я не хлопнула дверью его кабинета.
Шаги ускорялись сами. Мимо белых стен, мимо лифта, прямо к лестнице.
Туалет был направо, но я свернула налево.
Спустилась по ступенькам, сердце било где-то в горле, и каждая секунда казалась украденной. В голове звучало одно: только бы успеть.
У бокового выхода стоял охранник, другой, не тот, что вёз меня. Я улыбнулась — натянуто, но вежливо.
— Мне нужно на минутку, — сказала я, показывая пропуск. — В аптеку напротив. Дымов разрешил.
Он пожал плечами:
— Быстрее только.
И нажал кнопку, открывая дверь.
Холодный воздух улицы ударил в лицо. Я выдохнула — резко, нервно. Ноги сами несли вперёд, мимо машин, мимо серого фасада. Я даже не оглядывалась.
Первый встречный — мужчина лет сорока, в рубашке, с пакетом из супермаркета.
— Простите, — подбежала я к нему, — пожалуйста, можно ваш телефон? Срочно, это… это очень важно!
Он нахмурился, хотел что-то спросить, но увидел моё лицо — и просто протянул мобильник.
Пальцы дрожали так, что я едва попала в цифры.
«… 0… 2…»
Гудки. Один. Второй.
— Дежурная часть, слушаю, — женский голос.
— Это… это хочу сообщить о преступлении. Пожалуйста, запишите адрес… — я зажмурилась, пытаясь вспомнить каждую букву на табличке, мелькнувшей тогда из-под повязки. — Там человек, раненый. Его пытают!
Голос на другом конце стал серьёзным:
— Повторите адрес. Вы сейчас в безопасности?
— Да.
— Мы направим наряд, оставайтесь на месте, — сказала диспетчер спокойно. — С вами всё будет хорошо.
На каком ещё месте — если я звоню с чужого телефона и даже не представилась? — мысль, как плёнка, крутится в голове, но назад дороги нет. Я кладу трубку и молча думаю: пусть будет хоть так, пусть не будет последствий. Главное — чтобы кто-то приехал и увидел то, что я видела.
«Пожалуйста…» — я не произношу вслух, это просьба к небу или самой себе. Сердце урчит, в горле комок. Мужчина ждёт, дышит ровно, не задаёт вопросов. Я протягиваю ему ладонь с телефоном; рука дрожит чуть заметно.
— Спасибо, — говорю ему тихо, и в слове слышится и благодарность, и мольба. Он кивает, бережно забирает устройство.
Глава 37.
Дарья.
Я вернулась так же тихо, как и ушла — будто не бегала через дорогу, будто не звонила в полицию, будто не умоляла неизвестного мужчину дать телефон.
Охранник у бокового входа даже не заметил, что меня не было дольше минуты. Или сделал вид, что не заметил — это тут общее правило: ничего не понимать, ничего не видеть.
Лифт ехал медленно. Слишком медленно. В груди всё стучало — как будто мое сердце тоже считало секунды, но уже другие, опасные.
Когда дверь кабинета снова закрылась за мной, тишина ударила сильнее любого крика.
Дымов сидел в своём кресле, всё в той же позе — только пальцы барабанили по подлокотнику. Глаза — тёмные, настороженные — сразу поднялись на меня.
— Долго, — сказал он, даже не поднимаясь.
— Очередь, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Туалет.
Он не ответил. Только следил, как я прохожу к своему месту, будто оценивал каждый шаг, каждый вдох.
Я села в кресло у стены, пододвинула к себе блокнот, взяла ручку. Перелистнула страницу. Сделала вид, что читаю. Потом — что пишу. Потом — что снова читаю.
Я пыталась дышать ровно. Делала пометки в блокноте — бессмысленные, пустые. Иногда линии выходили слишком прямыми, слишком чёткими — как будто я чертила себе путь к выходу. Иногда буквы уплывали,потому что я слышала, как за окном проезжают машины, как открываются и закрываются двери на этаже, и каждое движение казалось подозрительным. Как будто полиция могла появиться прямо за спиной.
Я уже не знаю, правильно ли я поступила? Потому что тревога теперь не отпускает.
Дымов молчал. Он просто… смотрел.
Иногда я чувствовала, как он наклоняется вперёд, будто хочет что-то спросить. Но не спрашивал. Я не поднимала голову — не хотела ловить его взгляд. Этот взгляд всегда был слишком прямым, слишком острым, как будто видел меня насквозь.
Но я всё же не удержалась — подняла глаза на секунду.
Он сидел, сложив руки, и изучал меня. Ни злости, ни раздражения. Только тишина, натянутая до предела.
— Чем ты там так занята? — спросил он неожиданно. Голос — спокойный. Слишком спокойный.
Я заставила себя выдохнуть, медленно, будто ничего необычного не происходит.
— Записываю, — ответила. — Что нужно сделать сегодня.
— Ты уверена, что понимаешь, что тебе нужно делать? — его голос стал ниже. Внимательнее.