— Да, — кивнула. — Более чем.
Он прищурился, потом снова откинулся на спинку кресла.
— Тогда продолжай.
Я опустила взгляд на блокнот, но ручка больше не писала. Она просто лежала в пальцах.
Секунды тянулись вязко, как патока. Я чувствовала, как с каждой минутой становится тяжелее дышать.
И всё это время — ни на секунду — он не отвёл от меня глаз.
Так тянулись ещё несколько бессмысленно-удушающих часов. Я делала вид, что работаю: листала бумаги, щёлкала по клавиатуре, перечёркивала и переделывала одни и те же слова. Но всё это — пустая жестикуляция. Голова гудела, виски ломило, а внутри всё время шевелилось одно и то же: узнали? не узнали? когда узнают?
Дымов иногда выходил, иногда перезванивал кому-то, но каждый раз, едва возвращаясь, его взгляд первым делом находил меня. Пронзал. Скользил. Оставался.
Когда стрелка часов перевалила за пять, я больше не выдержала. Встала. Вдохнула, собирая остатки храбрости, и подошла к его столу. На секунду колени дрогнули — ненавижу, когда тело выдаёт меня раньше, чем я успеваю собрать мысли.
Он поднял глаза.
Боже, этот взгляд. Будто хищник проверяет, не дрогнет ли добыча.
— Что-то хотела? — спокойно, вкрадчиво. Слишком спокойно.
— Да, — я кивнула, ощущая, как в горле пересохло. — Я могу уйти пораньше? Сейчас. Завтра выходной, и… я бы хотела успеть на последний автобус в деревню. Родителей навестить необходимо.
Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто размышляя, правда ли я сказала «родители» или это ловушка.
Потом медленно протянул:
— Родители… пппп… — и постучал пальцами по столешнице. Сухо. Ритмично. Нервно.
И что-то в его голосе, в этом постукивании, холодком прошлось по позвоночнику.
— Нельзя.
— Эм… Что? — Я моргнула, не веря своим ушам. Конечно, я могла бы начать возмущаться, спорить, качать права. Теоретически. Но он — босс. А в этом месте «босс» звучало почти как «палач».
Ладно, мысленно выдохнула. Посижу ещё час. Потом вызову такси, плевать на деньги.
— Я поняла, — сказала я уже вслух, спокойно. — Досижу рабочий день и поеду.
Он откинулся на спинку кресла, взгляд потемнел.
— Ты не поняла, — отчётливо произнёс. — Ты вообще никуда не поедешь.
Моё сердце замерло на долю секунды.
— В смысле? — спросила я, чувствуя, как медленно поднимается волна раздражения.
Он сложил руки, наклонился вперёд — и каждое слово произнес так, будто ставил печати:
— Ты нужна мне здесь завтра.
— Я? — у меня сорвался смешок, резкий, недобрый. — У меня завтра законный выходной!
Гнев вскипел мгновенно. Я упёрлась ладонями в стол, наклонилась к нему ближе и прошипела каждую фразу сквозь сжатые зубы:
— Ты. Не. Имеешь. Права. Меня. Держать.
Он улыбнулся.
Не просто улыбнулся — ухмыльнулся, чуть склонив голову вбок.
— А у нас здесь всё незаконное, моя дорогая, — сказал он мягко, почти ласково. И закончил жестом, который выбил из-под ног всю почву:
Чмок губами в воздух.
Дешёвый, наглый жест — но от него меня словно током ударило. Я резко шагнула назад, будто он физически оттолкнул меня. Ртом хватнула воздух — и ненавидела себя за это.
Какого. Чёрта.
Он продолжал говорить спокойно — на контрасте это звучало особенно...:
— Завтра у клиники юбилей. Все сотрудники обязаны быть.
Я молчала. Это не просьба. Это не вопрос.
— Это приказ, — добавил он, как будто я могла не понять.
— Заеду за тобой в шесть вечера. В твой «законный» выходной.
Он подчеркнул слово. Смакуя его. Кривя губами, будто это конфетка с сюрпризом.
Я стояла, глядя на него, чувствуя, как пальцы рук едва заметно дрожат. И осознавала одну неприятную вещь:
Он уже решил за меня.
Он всегда решает.
И если он сказал — значит, завтра я буду здесь.
Глава 38.
Дарья.
Следующий день.
Я не смогу приехать в эти выходные и увидеть свою дочь, а все из-за этого Тирана, который решает всё за всех. Бесит. Он ведь всегда вмешивается в мои планы, как будто я не могу сама за себя решать.
Утром я поговорила с мамой по телефону, поболтала с дочерью по видеозвонку, стараясь не показывать, как мне тяжело. После того как пообедала, я пошла в душ, чтобы хоть как-то подготовиться к вечеру.
Когда я вышла из ванной и начала собираться, мои мысли всё ещё возвращались к этой чертовой ситуации. Я не понимала, почему мне приходится подчиняться, почему я должна быть там, где меня не ждут, и с кем мне совсем не хочется быть. Но я всё равно собиралась.
Ближе к четырем часам в дверь позвонил курьер. Это было странно, потому что я не ожидала никаких посылок. Курьер передал мне большую красную коробку, я аккуратно открыла ее, и внутри обнаружила вечернее платье, туфли на высоком каблуке и драгоценности, элегантно уложенные в бархатную коробочку.