Тонкая ткань сарафана уже ничего не скрывает, пропуская тепло прямо к коже.
Пальцы на талии медленно смещаются, скользят ниже, и горячее давление на ягодицах будто поджигает меня изнутри.
Мне кажется, что я схожу с ума.
Где-то глубоко внутри вспыхивает огонь — тихий сначала, но яростно разрастающийся, прожигающий меня насквозь. Возбуждение. Дикое. Необузданное.
И Дымов... Сейчас он будто одним прикосновением заставляет вспомнить всё: и боль, и тоску, и ту любовь, от которой невозможно спрятаться.
— Наконец-то… сама. Сама прыгнула в мои объятия, — шепчет он прямо в губы, слегка отстраняясь, пытаясь заглянуть мне в глаза.
Но что он там увидит? Мои глаза окутаны густой пеленой… пеленой желания, туманом, который не оставляет места для разума.
— Заткнись и целуй! – шиплю, а затем снова притягиваю мужчину к себе, кусаю его губу, облизываю кончиком языка.
Я словно дикая кошка — сорвалась, не сумев удержать себя.
Ласкаюсь, прижимаюсь к нему всем телом, к тому, от кого так долго пыталась бежать, от кого пряталась, но теперь не могу оторваться.
Мужчина углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Каждое его движение точно и внимательное, словно он исследует меня, пытается понять.
Я теряюсь в этом мгновении, сердце бьётся чаще, а тело откликается само собой.
Всё вокруг словно растворяется, остаёмся только мы и эта странная, непреодолимая близость.
Он не просто целует — он удерживает момент, и я отдаюсь ему полностью, ощущая смешение волнения, тревоги и неожиданной радости.
Дымов крепко подхватывает меня под бёдра, держит уверенно и приподнимает, впиваясь пальцами в ягодицы. Меня простреливает возбуждение, поэтому с губ невольно в перерыве между поцелуями срывается стон.
Я почти не ощущаю землю под ногами, когда он аккуратно усаживает меня на капот машины, его руки твёрдо держат, не давая упасть.
Михаил раздвигает мои ноги шире, скользит пальцами по внутренней стороне бедра, разгоняя невероятное желание по всему телу. Он собирает подол платья гармошкой, сжимает ткань в кулаке, тяжело дышит мне в шею, обжигая кожу горячим дыханием.
Поцелуи стали медленными, тянущимися, сводящими с ума.
Каждое прикосновение дрожит, пробуждая трепет, который невозможно сдержать.
Я тянусь к нему, пальцами пытаюсь стащить с него футболку, но она упрямо не поддаётся…
— Автобус… — хрипло произносит он и внезапно останавливается.
Резко сдвигает меня с капота, ловко одергивает платье и почти закрывает собой, словно защищая от всего мира.
— О, Господи… — ясность ума постепенно возвращается.
Щёки мгновенно заливает алый румянец.
Я понимаю, что только что почти потеряла голову и хотела продолжения прямо здесь.
Спасибо, что автобус приехал вовремя. Минутой позже — и кто знает, что бы произошло…
— Садись в машину, — коротко говорит Миша, кивая на переднее кресло слева от водителя.
Я молча забираюсь в салон и тяжело выдыхаю, ощущая, как сердце всё ещё бьётся чаще обычного.
В голове роятся мысли: как объяснить Дымову свою внезапную, неуправляемую страсть к нему и все эти импульсивные эмоции?
Мужчина садится на водительское место, заводит машину и неспешно разворачивается обратно в сторону деревни.
Я не понимаю, куда он едет и что будет дальше. Он же не собирается ехать к моим родителям?
— Мы куда? — спрашиваю с тревогой, ощущая, как сердце бьётся быстрее.
— Кое-что покажу, — отвечает он, и, к моему облегчению, сворачивает в другую часть деревни, где раскинулись пустые заброшенные участки.
Он останавливает машину посреди пустыря, среди старых садовых деревьев. В детстве мы с друзьями лазили здесь, чтобы украсть яблоки — наливные, сладкие, прямо с веток.
Признаюсь, я тогда тоже не была безгрешной — и сама не раз участвовала в этих маленьких похождениях, срывала яблоки вместе с мальчишками.
— Зачем мы здесь? — спрашиваю, глядя по сторонам, совершенно не понимая, что вообще происходит.
— Я купил этот участок… и вон тот, и ещё следующий.
— Для чего? — восклицаю, растерянно моргая.
— Для тебя, для меня, для Лизы… и для наших будущих детей, — Михаил смотрит на меня так, что в груди что-то щемит. Слишком нежно.
Он кладёт руку мне на колено, слегка сжимает, и я мгновенно ощущаю теплоту его прикосновения.
А я в полном замешательстве.
— Ты с ума сошёл? Нас не существует! А то, что произошло пять минут назад… — я делаю резкий вздох, — это просто эмоциональный порыв! Я думала, что тебя убили, черт возьми! И, может, стоило бы объяснить, что вообще произошло? — я снимаю его руку со своего колена.
Вижу, как это задевает его, чувствую, как в его взгляде вспыхивает раздражение, но он сдерживается. И эта сдержанность делает его ещё более непостижимым и одновременно притягательным.