— Убери эти чертовы пальцами. Сделай меня своей. Сделай это по-настоящему.
— Слушаюсь и повинуюсь, — томно произносит мужчина, обжигая своим дыханием мои припухшие губы от поцелуев.
Он ловко расстёгивает свои джинсы, сдвигает ремень, ширинка расстёгивается, и я ощущаю, как напряжение между нами ещё сильнее нарастает. Его движения уверенные и быстрые, словно каждая секунда дорога, а воздух вокруг вибрирует от дикой страсти.
— О Боже... Да..., — откидываю голову назад, впиваюсь ногтями ему вплечи, широко расставив ноги, стараюсь встать на носочки, чтобы ощутить его полностью.
Не получается. Слишком высокий. Дымов огромен по сравнению со мной, поэтому он резко подхватывает меня за ягодицы, пальцами впивается в мою кожу, оставляя красные следы от страстных прикосновений. Он сжимает меня в стену, а я обхватываю его талию ногами и остро начинаю ощущать всю длину его члена, который медленно погружается в меня каждую секунду.
Дыхание сбилось, сердце стучало так, будто собиралось выскочить из груди. Кровь раскаляет каждую клетку, разгоняя жар по всему телу, и с каждым его решительным, грубым толчком это неимоверное удовольствие только усиливается. Внутри меня растёт трепет, смешанный с жгучим желанием, и кажется, что я уже не могу различить, где кончаюсь я и начинается он.
— Моя... Вся моя! — шепчет он, наматывая на кулак мои длинные волосы, тянит вниз, чем заставляет меня приподнять голову.
Дымов проводит влажным горячим языком по моей шеи, кусает мой подбородок, затем впивается в губы, словно хочет меня сожрать. Его язык властно врывается внутрь, сплетается с моим, борется и побеждает.
Он доминирует надо мной, нависает сверху, прижимает. Трахает.
А я не сопротивляюсь. Теперь я его. Вся без остатка.
— Роди мне сына или еще одну дочь, пожалуйста, — он продолжает входить в меня на полную длину резко, грубо, выбивая из груди протяжные стоны.
Но говорит так ласково... Так нежно спрашивает меня.
— Да, да, да… — кричу я, будто вся рассыпалась на тысячи маленьких искр, каждая из которых горит и дрожит от удовольствия.
— Ммм… моя хорошая… — стонет он, делая последний толчок и замирает. Его дыхание тяжёлое и прерывистое, глаза прикрыты, а лицо выражает смесь удовлетворения и напряжения, словно он только что выплеснул всю свою силу.
Эпилог.
Дарья.
Десять лет спустя.
Я устроилась в гамаке между двумя яблонями и лениво поедала малину — сладкую, тёплую от вечернего солнца, с лёгкой кислинкой. Эти кусты сажал мой муж… как, собственно, и половину нашего сада. Всё здесь — его руки, его труд, его упрямство. Даже деревья растут строго, будто он им объяснил, как надо.
Поблизости носились наши мальчишки-двойняшки, гоняя мяч по траве и то и дело споря, кто «судья», а кто «игрок». Вечер был спокойным, мягким, словно обещал идеальный конец дня. Я читала книгу, лениво переворачивая страницы, наслаждаясь редкой минутой тишины.
И тут появился он.
— Малинку кушаешь, да? Вкусно? — голос нервный, даже слишком. Он забирает у меня книгу, начинает листать, как будто ищет в ней хоть одно объяснение происходящему.
— В чём дело? — спрашиваю и уже понимаю, к чему всё идёт.
Он сжимает челюсть.
— Ты почему разрешила Лизе уехать на дискотеку с этим… петухом на мопеде! — последнее он произносит почти шипя. И это он ещё выражения выбирает.
— Милый, — вздыхаю, — ей пятнадцать. Еще немного и шестнадцать. Я отпустила её до десяти вечера. Она каждые полчаса присылает мне фото — где она, с кем она, что делает. Всё под контролем.
Он проводит рукой по затылку, явно удерживая себя.
— Если её в десять не будет дома… — он поднимает палец, грозно, — клянусь, я возьму в руки тот самый пистолет, который десять лет не брал.
— Успокойся, гроза района, — я беру ягодку и мягко засовываю ему в рот. — Съешь малинку. Полезно.
Он жует, и злость уходит мгновенно — стоит только мне потянуться и поцеловать его.
— Может… поднимемся наверх? — спрашивает он с таким откровенным подмигиванием, что я закатываю глаза.
Да, настроение у него опять поменялось. Уже возбуждён… опять.
Клянусь, в нём тестостерона больше, чем во всех мужиках нашей деревни вместе взятых. Стоит только слегка его задеть — и он тут же пытается уволочь меня в спальню.
— О нет, милый, — улыбаюсь я сладко. — Я хочу дочитать свою книгу. Сними своё напряжение на футбольном поле.
И ровно в этот момент один из близняшек, не целясь, с размаху пуляет мяч отцу прямо в затылок.