— Кстати… ко мне… ну, то есть, к тебе, приставала Паркинсон, — Драко обернулся, его лицо, освещенное мерцающим светом камина, выражало легкое недоумение. Бровь приподнялась, взгляд был спокойным, почти равнодушным.
— Пэнси?
— Ну да. Дважды… В общем, я её спать отправила, но… вот… думаю, она обиделась… — Голос Дилан звучал немного виновато, губы едва заметно сжались.
Драко равнодушно пожал плечами, движение было резким, как дергающийся нерв.
Дилан подошла к стулу, медленно и осторожно, словно она старалась не шуметь, не нарушать хрупкую тишину комнаты. Девушка накинула на себя мантию, ткань мягко опустилась на плечи, словно обволакивая ее хрупкость.
— А откуда ты узнал, что для обряда нужен… именно поцелуй? — Дилан прищурилась, голос ее звучал с легким вызовом, словно она пыталась прощупать границы его искренности. Ее брови были слегка сдвинуты, выражая недоверие.
Драко ухмыльнулся, движение было быстрым, почти небрежным. Его глаза блеснули веселым огнем, и он откинулся на спинку кресла, показывая свое полное равнодушие к ее вопросу.
— Я и не знал. Но как вариант, решил попробовать. — Его тон был легким, почти беззаботным, что только усиливало раздражение Дилан.
— Что?! То есть ты просто решил попробовать?! А если бы не сработало?! — Возмущение Грин было очевидным.
Его лицо резко посерьезнело. Ухмылка исчезла, уступив место холодному, сосредоточенному выражению. Он посмотрел на Дилан с легким пренебрежением.
— Не деградируй, Грин, конечно же я понял, что речь о поцелуе. — Он намеренно выбрал резкий тон, чтобы поставить ее на место.
— Молодец какой! Ты всё убрал? Иначе профессор сбросит нас с башни, если узнает… Хотя… он ведь и так узнает, если цветка не будет, — проговорила Дилан, ее голос звучал с легкой тревогой, но в глазах мелькнул и озорной блеск.
— Будет ему цветок. Сам принесу, — ответил Драко. Он наклонился, запустив руку в глубину кармана мантии, и на лице его мелькнуло что-то непонятное, смесь сосредоточенности и напряжения. Из кармана он извлек пергаментный конверт, его пальцы слегка побледнели от сжатия.
Как только он увидел знакомую печать, лицо Драко резко побледнело, а глаза сузились. В его взгляде с ужасающей чёткостью отразились смешанные чувства: паника, ярость, и глубокий, пронизывающий до самого сердца страх. Он молча взглянул на Дилан, и в этом взгляде она увидела безысходную угрозу.
Малфой стоял, словно выкованный из льда, лицо его было бледным, сжатые губы дрожали от сдерживаемой ярости. Его глаза, обычно холодные и спокойные, горели необыкновенным огнем, смесью ужаса и бешеного гнева, заставляя Дилан инстинктивно отшатнуться назад.
— Это что? — его голос был холодным, каждое слово пронзало воздух, словно острый кинжал.
— Это… Ты читал мои письма! И я решила… — Дилан замялась, ее голос дрожал. Она не могла повлиять на события, которые развернулись с бешенной скоростью, чувствуя себя загнанной в ловушку.
— Ты копалась в моих вещах… Что еще ты успела прочитать? — голос Малфоя оставался удивительно спокойным, но этот покой был еще более ужасающим, чем любой крик.
— Ничего. Только это… — Дилан прошептала, ее губы были бледными, почти бесцветными.
— Я спрашиваю, что еще ты успела прочитать?!?
— Я же сказала, ничего!
Он резко сорвался с места, и быстрым шагом подошёл к девушке, завернув её руку ей за спину. Она вскрикнула от боли. Малфой развернул Дилан и прижал спиной к себе, не отпуская запястье, заблокировав любую возможность вырваться.
— Мне больно! Отпусти! — воскликнула она, пытаясь вырваться из болезненной хватки.
— Что. Ещё. Ты. Читала. — пронесся его шепот возле её уха.
— НИЧЕГО! НИЧЕГО! Мне больно!! — он небрежно оттолкнул её, и если бы не стол напротив, то девушка рухнула бы на пол. — Ты псих!
— Узнаю, что ты что-то вынюхиваешь... Даже не представляешь, ЧТО тебя ждёт! — прошипел он, слова были ядовиты, как плевок. Сердце его бешено колотилось от ярости, лицо пылало.
— Я ничего не... — она вздохнула, потирая больную руку, сдерживая болезненный стон.
Драко заметил, что ей с трудом даются слова, и его гнев отступил. Сердце сжалось от сочувствия, смешанного с недоумением.
Он сделал несколько шагов к ней, но Дилан отшатнулась, глаза её широко распахнулись от ужаса. В воздухе повисла тяжёлая, напряжённая тишина.