Ведь всё уже свершилось, разве нет? Ведь теперь ничто не может помешать мне достичь дна. Уже перешагнула. Уже лечу! Еще немного… Главное, не спешить. Еще чуть-чуть… А там всё само придет. О, как я счастлива! Какой необыкновенный мир! Какая торжественная красота! Сколько одиночества и волшебства в этом совершенном хаосе! Я просто восхищена, поражена и счастлива… Спасибо тебе, мой господин!
-- Ты чего нажралась? -- спрашивает Эва.
Хотя в безумии моем есть что-то завораживающее… Запахи -- яркие, необычные. Всё вокруг сияет и сверкает. Оно пахнет тленом, но на вкус это какие-то невероятно острые ягоды, в общем, смесь цветов. Если смотреть через грязные большие стекла, можно увидеть в блеске луны что угодно, начиная с несчетных звезд и кончая лучами голубого света, настолько близкого, что он кажется практически инфракрасным. Видна всякая букашка, любая травинка. Обычная земная жизнь отмирает где-то очень далеко отсюда.
-- Совсем у тебя крыша поехала. И почему ты мне сразу не позвонила? -- продолжает подруга. -- Слышишь?
-- А? Мы должны сейчас идти на вокзал, потом долго ехать. Ты что, забыла? -- рядом говорит Алекс, ее муж. -- Эва! Там нам сразу скажут...
-- Да погоди ты!
-- Что такое? Э-э, ничего себе! Где это ты так? -- спрашивает он меня.
-- Маньяка встретила, -- отвечаю. -- И представляешь, он оказался прав... Теперь я думаю, что надо сделать себе новую татуировку. Вот так: на всю спину. Слово «Deceased». Типа, "ты покойник". Это по-английски... Готичеким шрифтом, я думаю...
-- Да ты что? Зачем? И что будет, если он узнает, где ты живешь? -- испугалась Эва. -- Я серьезно спрашиваю.
-- По-моему, очень подходящее слово, правда? Ну и, понятное дело, имя... Чтобы с идентификацией потом проблем не было. Мне в бэби-клубе за шесть штук семнадцать татуировок сделали. И первая тоже классная была. Сейчас покажу...
-- Всё! В другой раз покажешь. Нам на вокзал надо, -- выталкивает меня Эва.
-- На каком месте? -- интересуется Алекс.
-- Я тебе покажу одно место! Я тебе такую татуировку сделаю, своих не узнаешь!
Дверь захлопывается перед моим носом. Сука-а! Прогонять подругу ночью нехорошо, но я уже падаю на мокрый асфальт и рыдаю, размазывая слезы грязными руками по щекам. Где-то рядом орет сиреневая кошка, мать ее тачка, совсем рядом.
3
Непонятные видения, перед тем как исчезнуть, сгустились в моих мыслях и заняли все мое внимание. Постепенно в них стали появляться люди, смеющиеся и пляшущие под дождем, и я начала вспоминать детство. Где-то там, в самой глубине души, давно соскользнувшей вниз, затерялись непривычные слова. Они все еще повторялись и складывались в странную и чем дальше, тем более страшную мелодию -- "нетерпеливую и безответную песню юности".
Как-то в детстве я видела во сне огромные деревья с висящими на ветвях отрубленными головами животных. Среди деревьев -- железный рыцарь на коне. На траве между деревьями притаился каменный медведь. Деревья защищали его и рыцаря от ветра, и это было самым главным. Всё остальное казалось мне тусклым и ненужным. Рыцарь повернул в мою сторону голову в шлеме и спросил:
-- Что ты делаешь в Долине смерти, девочка?
Надо мной качнулись и опали ветви. Вслушиваясь в шепот ветра, я пыталась ослабить веревки, которыми была привязана к кровати. Получалось с трудом. Набравшись смелости, я прошептала слово, которое, как я знала, поможет мне освободиться. И когда ветви зашумели сильнее, словно очнувшись, заговорила громче: "У-би-ть… уб-и-ить". Сняв путы, сразу почувствовала себя свободнее.
Хорошо, что я успела вспомнить это слово. А потом уже было не до мыслей. Я встала на ноги, но, услышав шорох в кустах, замерла. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять -- кто-то смотрит на меня. За мной действительно следили. Из кустов вышел толстый лысый, весь в коричневых складках жира и морщинах, человек.
-- Спой похоронную песню, Иббу, -- сказал рыцарь. Было непонятно, к кому он обращается: ко мне или к толстяку.
Человек запел очень странно. Он сильно фальшивил, с большим надрывом и долгими паузами; у него на плече сидел огромный ворон, который бил крыльями в такт песне. Но я не хотела слушать. Теперь вокруг было нечто иное: похоже, мое детство кончилось. Звуки стали длиннее... Они уже слышались отовсюду. Я оказалась на пустынной дороге среди холмов. Дороге к свободе.
Потом в мелодии появилось несколько сильных музыкальных тактов. При первом же знакомом звуке я узнала тоскливый вой ветра, перекатывающуюся по телу дрожь, ясную, холодную и что-то вызвавшую в памяти, поступь смерти с косой -- и еле слышные слова: "С такой, могу сразу сказать, смерть точно не справится!"