Вобщем, в средствах Макс не нуждался и вполне мог позволить себе не работать, но официальная трудовая деятельность опять же предполагалась обязательным условием лицензии, и Институт оказался вполне для нее подходящим. (Заботится «Цепь» о своих подопечных, заботится! Изо всех сил старается, чтобы выглядели обычными, не выделялись, не вызывали вопросов и нездорового интереса.)
- Скучаешь? – блондинка в облегающем черном «мини», подчеркивающем внушительные формы и неимоверной длины ноги, томно взмахнув ресницами, подсела за его столик. Изящные пальцы с пурпурно-красным, в тон помады, маникюром слегка дрожали, удерживая бокал с «мохито». Девушка была под хмельком, и ее аура в нормальном состоянии похожая на ровно окрашенное светлое облако, покрылась словно трещинками зеленоватыми зигзагами. Если так дальше пойдет, совсем ослабнет. Всякие лярвы и паразитирующие элементалы присасываться начнут, вытягивая силы, молодость, красоту. Нельзя с аурой так беспечно обходиться! Особенно, если она как у блондинки в мини тонкая и податливая.
Макс привык, что представительницы прекрасной половины человечества часто проявляют к нему повышенное внимание, благо неплохими внешними данными природа его не обделила, хотя здесь, в баре, будь он чуть краше орангутанга, тоже традиционно имел бы возможность заиметь компанию и на вечер, и на ночь, да и не был бы против, вот только… Проклятые три месяца еще не истекли, а пока не истекли…! Вобщем, нельзя. Тут тоже свои ограничения, обусловленные псионическими параметрами. Контрольный период выбирается не методом случайных чисел или предпочтениями консультантов Бюро. Три месяца – хотя, если быть точными, не ровно три день-в-день; бывает четыре у кого-то, бывает, два, два с половиной – чувствительность обостряется настолько, что псионик разве что искрами не сыплет, и при контакте с противоположным полом исход непредсказуем. Вплоть до летального. Для обычного человека, конечно. И ничего с тем не поделать, не подавить, не избежать. Просто пережить. Как критические дни. Зато последующие девять месяцев живи в своё удовольствие. Если сможешь… Но это уже как у всех.
За всё приходится платить, и иногда плата весьма высока!
- Нет, - Максим чуть улыбнулся. Он всегда старался быть любезным с дамами, молодыми, старыми, красавицами и… невыразительными, доброжелательными и ворчливыми, трезвыми и не очень, пусть даже контакт длился считанные минуты. И дело не в кокетстве. Просто его так воспитали.
- А мне скучно, - блондинка устало вздохнула, одним глотком допила свой коктейль. Трещины в ауре зазмеились сильнее, над головой начала разрастаться дыра с рваными краями.
– Не купишь девушке выпить?
- Тебе хватит, - покачал головой Макс. – Можешь заболеть. Иди лучше домой, прими холодный душ, выпей горячего сладкого чаю. И отдохни. Надо восстановиться.
- Тоже мне папочка! – фыркнула блондинка. – Вечер только начался, я хочу повеселиться! Жизнь так…
Она повертела бокал, глянула на пустое дно.
- Жизнь так коротка! И молодость тоже.
- Будет еще короче, если не перестанешь пить. Тебе нельзя пить!
- Да ну тебя! – отмахнулась девушка. Поднялась, опираясь на край стола. – с тобой неинтересно!
Сделала шаг, чуть не упала. Макс успел подхватить ее, поддержал под руку. Под ладонями мигнула неяркая вспышка.
- Хэй! – дернулась блондинка. – Убери лапы! Ты такой… колючий!
Поковыляла, пошатываясь, к барной стойке, а молодой человек, покачав головой, вернулся на место.
Кофе остыл, пришлось заказать новую чашку.
- Здорово! – на стул, где минуту назад пыталась обосноваться блондинка, пристроился рослый эффектный мужчина средних лет в рыжевато-каштановой бороде с выраженной стильной небрежностью. Этакая брутальность в рамках моды.
- Привет, Паш! – протянул ему руку Макс, не опасаясь возможной реакции своего биополя. Во-первых, у мужчин иной аурический вектор, а во-вторых, рыжебородый одного с ним племени, псионик. И давний друг.
2.
- Как живется-можется? – гость оглянулся на прихрамывающую девицу. – Наставляешь юное поколение на пусть истинный?