— О чем ты?
— Тогда моя мама была здорова. Теперь все изменилось, и каждую свободную минуту я посвящаю ей. Так что ухаживать за женщинами мне, увы, некогда.
Постепенно в помещении стало теплее, хотя по-прежнему пахло сыростью.
Нарезав дыню тонкими ломтиками и разложив их на влажном листе пальмы, Джайлз сказал:
— Ну вот, все готово. Давай немного подкрепимся.
Наслаждаясь теплом, они по очереди отхлебывали из крышки золотистый ром, и чудесный напиток жаркими волнами растекался по их жилам, согревая и успокаивая. Поглощенные друг другом, молодые люди и не заметили, как ливень начал стихать. Оба наслаждались каждым мгновением волшебного вечера, зная, что это никогда не повторится и завтрашнее утро неминуемо вернет их к реальности. Никогда еще Кира не была так счастлива. Да, только таким и мог быть вечер с мужчиной ее мечты!
Кто же из них сделал первое движение навстречу сближению? Впрочем, какая разница? Оба знали, что это неизбежно.
Повинуясь неодолимому желанию, Джайлз потянулся к Кире: он согревал девушку своим дыханием и едва касался ее губ. Он обвил руками ее талию, и Кира, ощущая тепло и надежность, исходящие от этого большого, сильного человека, тихо вздохнула. Забыв обо всех своих бедах и боли, она прижалась к его губам.
Страсть, бушевавшая в них, прорвалась наружу. Кровь Киры, казалось, вскипела, перед глазами все померкло, и она отдалась его жадным поцелуям.
Не отрываясь от ее губ, Джайлз властно подмял Киру под себя, и тела их слились. Они не знали, где кончался один поцелуй и начинался другой. Губы, лицо, волосы, шея, глаза — и снова губы, губы… Кира впилась в плечи Джайлза, еще теснее прижимая его к себе и извиваясь под ним.
— Кира… Кира… — глухо бормотал он.
И снова Джайлз прильнул губами к ее шее и нашел восхитительную ложбинку. Потом, перехватив ладонь, гладившую завитки на его груди, медленно провел языком по каждому пальцу. Завороженная ласками Джайлза, она смотрела на него широко раскрытыми глазами и не знала, верить ли в происходящее. Может, это всего лишь сладкий сон? Сейчас она проснется, и…
Нет, это не сон. Джайлз приподнял край рубашки и провел ладонью по внутренней стороне ее бедра. С губ Киры сорвался долгий стон, а он начал медленно и чувственно поглаживать ее кожу, потом так же неторопливо распахнул рубашку на груди и чуть отстранился, любуясь безупречной фигурой девушки.
— Кира, ты такая красивая! — выдохнул Джайлз, снова склоняясь к ней и целуя приоткрывшиеся губы. — Боже мой! Как ты прекрасна!
Кира еще теснее прильнула к нему и обвила ногами его крепкие бедра. Джайлз перевернул ее, положив на себя, и их тела слились. Они совершенно не ощущали, что под ними жесткий бетонный пол. Кира позабыла о больной ноге, доставлявшей ей столько неудобств, а Джайлз, гладя ее, старался не касаться шрама и вовсе не находил его уродливым, ибо был захвачен чувством к упоительной женщине, готовой отдаться ему.
Взгляд его потемнел, когда он обхватил полную грудь тяжело дышавшей Киры и начал ласкать ее набухший сосок. Обхватив сосок губами, он обвел его языком. От нежных прикосновений она замерла в сладостном ожидании. Страсть охватила ее. Забыв о стыде, нравственности, целомудрии, она растворилась в наслаждении, испытывая всепоглощающее желание любить и быть любимой.
— Не бойся, — глухо пробормотал Джайлз, — я не причиню тебе боли… Я ждал тебя так долго…
Он снова лег поверх нее и раздвинул ее бедра. Теперь Кира уже не могла пошевелиться.
Все ее существо стремилось к развязке, жаждало освободиться от этой сладостной пытки, но что-то внутри вдруг сжалось от страха. В ней вдруг проснулся здравый смысл. Забившись под Джайлзом, она резко дернула головой, уворачиваясь от его поцелуев, все более настойчивых, и попыталась отстраниться.
— Джайлз! Не надо!.. — задыхаясь, взмолилась бледная и трепещущая Кира.
Отпрянув от нее, он с удивлением вгляделся в испуганные глаза:
— Кира, пожалуйста…
— Извини, — раздалось в ответ, — но это неправильно…
Растерянный и внезапно обессилевший Джайлз скатился с нее.
— Похоже, ты еще не готова к взрослой жизни, — процедил он. — Что ж, спи спокойно, детка. Больше я и пальцем тебя не трону.