Они ещё с минуту спорят, а потом Карина наконец-то садится на место.
Девушка недовольно дует губы, так как больше ей ничего не остаётся. А я вдруг чувствую невероятное облегчение, Гронский ведь ей даже ни разу не улыбнулся в ответ.
Внутри становится тепло, нервозность отступает.
Но из машины мы с Катей всё-таки выходим.
— Вы куда намылились? — Гронский выскакивает из дверей ресторана.
— Домой, — пожимаю плечами.
— Может лучше на машине? — предлагает неуверенно. — Вечер уже, нечего молодым девушкам по городу одним разгуливать.
Миронова сначала отказывается, но потом вдруг резко меняет своё мнение и уговаривает меня поехать.
Парень распахивает дверь, и я робко сажусь обратно на сиденье.
Однако то, что происходит в следующую секунду, не поддаётся никаким объяснениям.
Гронский захлопывает дверь, и, по всей видимости, нажимает на кнопку блокировки. Я пытаюсь дёрнуть ручку, но безуспешно.
Они с Катей ещё с минуту проводят снаружи, а потом подруга разворачивается и уходит.
Ну, а наглец в машину запрыгивает.
— Ты что творишь? — оглушаю мерзавца криком.
— Считай это похищением, — бросает небрежно и заводит машину.
— В своём уме вообще? — продолжаю возмущаться.
— А ты? — отвечает вопросом на вопрос парень.
В какое-то мгновение я теряюсь от такой наглости. Но это состояние быстро сменяет новая волна гнева.
— Да ты сумасшедший! Ну-ка немедленно останови машину! — напрягаю связки до предела.
Удивительно, но парень меня слушается и останавливает тачку на обочине. Потом разворачивается ко мне и произносит с укором:
— Я просто хотел поговорить. Ты обещала подумать, когда я просил прощения…
Гронский выглядит довольно растерянным.
— А уже прошло больше двух недель, и… — виновато опускает голову, — извини, что напугал.
Салон машины наполняет густая тишина, но вскоре её рушит глухой щелчок. Гронский снимает блокировку с двери, а значит, я могу быть свободна.
Но меня вдруг накрывает осознание того, что парень прав. Я ведь так и не ответила ему ничего. И нельзя сказать, что не размышлял на эту тему.
Я долго думала, и поняла, что давно перестала злиться на Гронского. Но признаться в этом вслух так и не смогла. Как и ответить на его звонки и сообщения.
Понимаю, что глупо себя повела, но по-другому не получалось.
И вот теперь пришло время, наконец, набраться смелости и облечь в словесную оболочку то, что давно живёт в моих мыслях.
— Ты прав, — говорю, обращаясь к парню, — я давно должна была это сказать.
Мне кажется, что меня в жизни никто и никогда так внимательно не слушал, как сейчас Гронский. Его тёмный пристальный взгляд вынуждает отвернуться.
— Я долго думала и поняла, что простила тебя, — произношу, тщательно подбирая слова. — И возможно со временем даже смогу забыть то, что между нами произошло.
Лицо Гронского озаряется какой-то странной улыбкой. Я понимаю, что он рад слышать от меня такие слова.
И всё же у меня складывается стойкое ощущение недосказанности, словно мы что-то невидимое упускаем.
Наверное, только я это чувствую, потому что парень сразу расслабляется.
— Значит, мир? — он протягивает мне ладонь для рукопожатия.
Безусловно, я должна ответить тем же, но мои колебания занимают целую минуту.
Всё же протягиваю руку и касаюсь его горячей ладони.
Вряд ли у парня жар, но меня словно огнём опаляет от этого прикосновения.
Именно такой реакции я и боялась.
— Мир, — легонько улыбаюсь, ожидая, что же будет дальше.
Но ничего не происходит, парень с довольной улыбкой разворачивается, и всё своё внимание переключает на дорогу.
Он обещает отвезти меня домой, и больше мы не разговариваем.
В салоне играет иностранная ритмичная мелодия, но звук достаточно тихий, поэтому басы не ударяют по перепонкам.
Только когда мы оказываемся во дворе дома моей тёти, Гронский пытается заговорить.
— Янчик, у меня есть к тебе просьба.
Он внимательно заглядывает в мои глаза.
— Какая? — отвечаю, не в силах терпеть эту пытку.
— Называй меня, пожалуйста, просто по имени. Не подумай, я не стесняюсь своей фамилии, скорее даже наоборот. Но это твоё бесконечное «Гронский»… — морщится.
— Хорошо, — усмехаюсь, — я тебя услышала. Постараюсь исправиться.
Хочется ещё что-нибудь сказать, но слова застревают в горле. Я коротко прощаюсь и покидаю салон его автомобиля.
Не знаю, какого итога я ждала. Может быть, мне хотелось, чтобы Стас предложил снова быть вместе. И вместо подъезда отвёз бы меня в какое-нибудь романтичное место.