Младший Винчестер кинулся на колдунью, пока та не успела восстановить силы. А Дин, втиснувшись в крошечное укрытие, принялся лихорадочно разрывать пуговицы на рубашке ангела, пока не добрался до глубокого пореза на левом боку. В полном непонимании Винчестер пробежался взглядом по полу и заметил окровавленный ангельский клинок. Вероятно, ведьма успела не только ударить заклинанием, но и метнуть в них оружием. К счастью, только зацепила, но все же. Стерва, где она только взяла этот божественный кусок металла!
— Сэм, перережь ей глотку! — в ярости воскликнул Дин, зажимая рану ангела собственной футболкой. — Черт, сколько крови. Знаю, мой хороший, что больно, знаю. Потерпи, Кас, пожалуйста. Я вытащу тебя.
С этими словами Винчестер старший крепко прижал к себе ангела, ласково обхватил его затылок свободной рукой и принялся покрывать лицо мягкими поцелуями. Прошелся нежными прикосновением губ по виску, уголкам глаз, кончику носа. С придыханием наклонился ближе и приблизился к губам Кастиэля, осторожно вовлекая их в чувственный поцелуй. Ангел неожиданно вздрогнул и даже попытался отвернуться, но быстро сдался во власть горячих прикосновений. Дин настойчиво сминал его губы, и все равно в каждом движении скользила трепетная осторожность. Он ласкал его своим языком, обжигал дыханием, доводил до беспамятства близостью своего тела. Упрямое тепло разливалось по коже ангела, поглощая острую боль вместе с остатками разума.
«Как бесстыдно ты пользуешься моей слабостью. Я снова и снова проигрываю тебе, Дин. На этот раз — твоим губам, от которых нигде не спрятаться. Забавно, их манящий изгиб так напоминает мне лук купидона. И поцелуи попадают прямиком в сердце, как стрелы, без единого промаха. Оно трепещет от их нестерпимой нежности, истекает кровью от ран и все равно умоляет продолжать сладостную пытку. Да, теперь я ранен, Дин, только гораздо сильнее, чем ты думаешь».
— Чуваки, да вы в конец охренели, — возмутился запыхавшийся Сэм, с раздражением всплеснув руками. — Я, значит, из последних сил сражаюсь с ведьмой; искренне уверенный, что Кас тут на грани жизни и смерти, а вы тупо сосетесь. Ты вообще почему полуголый, а, Дин?
— Заткнись, придурок, он правда ранен, — прошипел старший брат, старательно зажимая рану. — Ты почему весь в каком-то дерьме? Что с ведьмой?
— Посмотри сам, — кивнул Сэмми, стирая со своего лица лиловую пыль. — Я связал ее, но, если честно, дамочка несет какой-то бред.
— Кас, идти можешь? — с тревогой поинтересовался Дин. — Да? Хорошо, держись за меня. Надо разобраться с нашей артисткой.
Поддерживая ангела под руки, Винчестеры медленно подошли вплотную к пленнице. Дин за волосы поднял ее голову с груди и от души отвесил смачную пощечину. Брюнетка качнула головой, с трудом приоткрыла глаза и злобно уставилась на охотников.
— Убей меня, Винчестер, давай же, — язвила ненормальная дамочка. — Если совсем от любви не разомлел. Жаль, не удалось прикончить твоего ангелочка.
— Пошла ты, мразь, — в бешенстве процедил Дин, вонзая острый нож в живот ведьмы. — Зачем ты заставила ангелов убивать, зачем держала их на привязи, как дрессированных псов?
— Вы так ничего и не поняли, идиоты, — разочарованно произнесла Эльмира, сплевывая хлынувшую в рот кровь. — Не я держала их своими чарами, а меня…
Глаза ведьмы медленно закатились, она сделала последний вдох и постепенно затихла, оставив братьев в шоке обдумывать услышанное. Невероятно, ведьма сама стала марионеткой в руках умелого кукловода. Могущественного, изобретательного, жестокого. Кого же, черт возьми, с кем они имеют дело!
— Мертва, — констатировал Сэм, коснувшись пальцами шеи колдуньи. — Проклятье, Дин. Ты когда-нибудь научишься сначала задавать вопросы, а потом убивать? Я же не просто так оставил дамочку в живых.
— Прости, — тихо прошептал брат. — Я не в себе. И сейчас у меня есть заботы поважнее.
Он вновь приблизился к ангелу, обхватил руками его лицо и внимательно заглянул в любимые синие глаза. Их застилала мутная, плотная пелена, поглотившая привычные добрые искорки. Кастиэль сильно побледнел, и по всей видимости, ему было очень плохо.
— Надо доставить Каса в безопасное место и обработать рану, — решительно сказал Дин, подхватывая друга за талию. — Ему больно, Сэм. Плевать я сейчас хотел на всех ведьм на свете.
«Со мной все будет в порядке, Дин. Не надо переживать так отчаянно. Каждый встревоженный стук твоего сердца отдает в моей груди нестерпимой болью. Уверен, что и в твоей тоже. От этой мысли становится еще хуже, я не хочу причинять тебе страдания. Я выдержу. Мы, ангелы, очень сильные. Но я никогда еще не видел столько тепла в твоем взгляде, правда. Ради него можно пойти на любые жертвы, позволить изрезать себя острым клинком и потерять море крови. Ради одного короткого мгновения, когда ты так посмотришь в мои глаза».
Кастиэль едва мог идти. Совместными усилиями парни дотащили его до машины, и старший Винчестер помог ангелу залезть на заднее сидение. Кас из последних сил старался не потерять сознание, но едва друг присел рядом, моментально уронил голову ему на плечо.
— Куда ехать, в мотель? — встревоженно спросил Сэм, стремительно выруливая на трассу.
— До мотеля наш парень может не дотянуть, — в панике ответил Дин. — Поищи безопасное место, может, какую-нибудь заброшенную ферму. Главное — подальше от этих чертовых купидонов.
— Хорошо, — согласился младший брат. — Не волнуйся, в багажнике есть бинты, алкоголь, обезболивающие. Справимся.
Дин в ответ только промолчал. Он аккуратно обнял своего ангела, сильнее прижал к груди и незаметно коснулся губами взлохмаченной макушки. Дыхание Кастиэля звучало ровно; казалось, что ангел просто сладко уснул в его руках, утомившись после тяжелой охоты. Ничего страшного не случилось. Никто не ранен. А все происходящее — просто кошмарный сон. Странно только, что он никак не желает заканчиваться.
«Умоляю, дыши. Я обещаю, что больше никогда ни о чем не попрошу и буду каждый день сдувать с тебя пылинки. Слышишь меня? Просто дыши. Можем попробовать вместе, это так легко: вдох-выдох, вдох-выдох…»
========== 7. Прерванные сны ==========
Темнота, обветшалые стены, противные скрипучие половицы…
Каким-то чудом Сэму удалось отыскать пустующий дачный домик, который спрятался неподалеку от шоссе за корявыми ветвями деревьев. Брошенная на произвол судьбы постройка медленно доживала свой век, но, по крайней мере, крыша и стекла на окнах оказались целы. Внутреннее убранство тоже представляло собой не бог весть что: убогая ободранная мебель, повсеместная пыль и облетевший кирпичный камин в дальнем углу комнаты. В помещениях стоял нестерпимый холод, но в данный момент выбирать особо не приходилось — Кастиэлю становилось хуже с каждой секундой.
— Сэм, да помоги же мне, черт возьми! — кричал на брата Дин. — Живее! Надо перенести Каса в дом.
— Хватит орать! Ты не один тут на нервах, чувак, — взвинтился в ответ младший Винчестер, подхватывая раненого друга за ноги. — Держу, пошли скорее.
Парни с осторожностью внесли ангела в гостиную и бережно уложили на потертый, продавленный от времени диван. Дин сразу сорвал с Кастиэля мешавший дыханию галстук, положил ему под голову скомканный плащ и полностью распахнул некогда белоснежную рубашку. Глубокий кровавый порез сочился голубоватым свечением и, судя по всему, доставлял Кастиэлю невыносимую боль. Дин совершенно не представлял, как лечить раны ангелам, но точно не имел права сдаваться.
— Что встал, Сэм, тащи аптечку! — опять сорвался он на брата.
— Да бегу уже, — откликнулся младший Винчестер, устремляясь обратно к машине. — Только прекрати истерить, своими воплями ты Касу не поможешь.
«Ох, заткнись, Сэм, просто заткнись», — Дин глубоко вздохнул и закрыл глаза в попытке успокоиться. — «Зачем ты произносишь такие страшные слова. А если я вообще не смогу помочь Кастиэлю, что тогда? Останется только застрелиться от отчаяния, наверное».
Винчестер мысленно выругался и вновь надавил на кровоточащую рану, срывая с побледневших губ Кастиэля мучительный, разрывающий душу стон. Такой невыносимый, что Дину на мгновение почудилось, будто он вернулся прямиком в ад. И на этот раз его пытают самым жестоким и действенным способом, — заставляют сердце выворачиваться наизнанку от страданий любимого ангела. И это не просто боль. Это почти агония, которую невозможно перетерпеть.