С трудом сдерживая рвущийся из груди крик, Дин нежно провел ладонью по лицу Кастиэля, убрал со лба промокшие от пота пряди волос и нежно коснулся губами прохладной кожи. Ангел сразу потянулся к нему навстречу, тихо прошептал что-то невнятное и вдруг приоткрыл свои до невозможности синие глаза, мерцающие едва уловимыми теплыми искорками.
«Неудержимая синева… Такая преданная, согревающая, ласковая. Она намертво отпечаталась в затуманенном сознании еще там, на заброшенной фабрике. Именно она спасла меня и защитила, теперь в этом не осталось никаких сомнений. Что бы ни сочинял братишка, какие бы сказки не рассказывал о той сумбурной ночи, — запомнились только твои глаза, Кастиэль, пусть и не слишком отчетливо. Я узнал бы их даже из сотен, тысяч, миллионов других, потому что они для меня единственные в своем великолепии. Потому что они принадлежат тебе, мой ангел. И я должен сделать все возможное, чтобы не позволить любимым глазам потухнуть».
— Сэм! — заорал Винчестер как ненормальный. — Господи, да шевелись же, тебя только за смертью посылать!
— Вот, держи, — влетел в комнату брат и шлепнул на столик сумку с необходимыми медикаментами. — Воды и электричества нет, но я нашел пару свечей в багажнике.
— Зажигай, а то ни черта не видно, — быстро ответил Дин и щедро плеснул виски на рану Кастиэля.
Вооружившись хирургической иглой, Винчестер старший принялся аккуратно стягивать края пореза, тщательно, сантиметр за сантиметром, хотя руки дрожали как у никчемного паралитика. От потери сознания его отделял всего один случайный стон, грозивший в любой момент сорваться с уст ангела. Но Кастиэль мужественно терпел боль, лишь изредка позволяя себе зажмуриться от очередного прокола. В такие моменты Дин в испуге замирал, ласково касался губами его плеча и успокаивал, согревая кожу горячим дыханием. Потом делал сосредоточенный вдох и снова приступал к хитрым манипуляциям. Сэм предусмотрительно затаился в углу комнаты и очень старался не издавать ни звука, чтобы ненароком не смутить брата своими переживаниями. Однако к моменту окончания операции все равно сгрыз ногти до самого основания.
— Готово, — тихо сказал Дин, сделав последний стежок. — Нужно перебинтовать рану, Сэмми, помоги мне.
Винчестер старший постарался слегка приподнять Кастиэля для перевязки, но ангел вдруг сам дотронулся до его плеч и прижался к груди, как перепуганный котенок. Дин мгновенно задохнулся, опять едва не лишившись чувств, на этот раз — от умиления. Последние дни его эмоции постоянно кидало из крайности в крайность, и Винчестер уже начал привыкать к такому шальному маятнику.
Бережно обхватив своего Кастиэля, Дин ласково поцеловал его за ушком и с нескрываемым наслаждением стянул непослушный строгий пиджак вместе с разорванной в клочья рубашкой. Парень и сам понимал, что ведет себя хуже девчонки-подростка, причем на глазах у собственного брата. Но в данный момент имидж его совершенно не интересовал. Если Кас умеет так искренне выражать любовь, то и он, болван, обязан научиться. Иначе рискует навсегда опоздать со своими никчемными признаниями.
— Дин, — еле слышно прошептал ангел, пока Сэмми тщательно перебинтовывал ему рану. — Что со мной? Так холодно…
— Тише, Кас, все нормально. Просто надо отдохнуть, — ответил Винчестер старший, закопавшись лицом в темных волосах. — Я побуду с тобой. Сейчас растоплю камин, и мы согреемся. Только лучше пока не разговаривай.
— Все, Дин, можешь отпускать его, — сказал Сэм, заканчивая перевязку раны.
— Ни за что, — буркнул старший Винчестер, руками поглаживая Кастиэля по обнаженной спине. — Я останусь, а ты метнись, пожалуйста, в город. Нужно купить воду, свечи, из еды что-нибудь. А я пока займусь дровами и разожгу этот проклятый камин, здесь и вправду невыносимо холодно.
***
«Как мило подрагивают во сне твои ресницы, ими совсем невозможно налюбоваться. Наверное, я и сам сплю: вокруг мерцают свечи, а от камина разливается уютное, мягкое тепло. Незнакомая комната наполнена тишиной и тонкими древесными запахами, но главное — она до отказа наполнена тобой. Близостью твоего тела, размеренным дыханием, молчаливой заботой. Так приятно чувствовать любимую руку на своей груди и иметь возможность накрыть ее своей ладонью. Приятно погладить тебя по спине и ощутить в ответ еще более трепетное объятие. Я не знаю, что снится тебе, Дин, но мои фантазии выглядят примерно так. Каждую ночь я представляю, что ты засыпаешь в моих руках. Молчаливо наблюдаю и стараюсь ощутить, как бьется твое сердце. Как ты изредка вздрагиваешь, проваливаясь в чарующие сновидения. И вдруг мечта случается по-настоящему. Бесшумно подкрадывается из-за угла, когда меньше всего ее ожидаешь. Делает бесконечно счастливым. До такой степени, что я не чувствую надоедливой боли в боку, безжалостно терзавшей мое тело еще пару часов назад. Наверное, окончательно схожу с ума. Или причина кроется в чем-то другом?»
Кастиэль напряженно нахмурился, понимая, что творится действительно нечто странное. Стараясь не потревожить Дина, он с усилием потянул за край своей повязки но, к собственному удивлению, ничего под ней не обнаружил. Ни пореза, ни следов крови, ни рвущейся наружу светлой благодати. Что за ерунда, даже у ангелов раны не заживают так скоро!
Осторожно, почти по миллиметру Кас выскользнул из объятий Винчестера, сорвал с себя ненужные бинты и стал беспокойно мерить шагами комнату. Разум терзала сотня вопросов на тему как, кто и зачем, но ни одной разумной идеи в голову не приходило. Несколько раз ангел замирал перед лестницей на второй этаж, намереваясь разбудить Сэма и сразу завалить вопросами, но всякий раз одергивал себя, вслушиваясь в усталое сопение парня. О том, чтобы потревожить покой Дина, даже речи идти не могло. Оставался только Гарт. Судорожно схватившись за телефон старшего Винчестера, Кастиэль коротко взглянул на время (два пятнадцать ночи, Дин бы точно его прикончил за идиотский звонок) и, поразмыслив, решил ограничиться текстовым сообщением.
Тем не менее, тревога не отпускала. Кас судорожно отбросил телефон на пыльный подоконник и в ожидании застыл у окна, вглядываясь в непроглядный снежный вихрь в темноте ночи. Кто его излечил. Кто затеял это бесконечное дешевое представление. С какой, черт возьми, целью. Одни только бесполезные вопросы, которые повисли в воздухе тяжелыми гирями. И ни единого проблеска понимания. Давай же, Гарт, ответь мне хоть что-нибудь. Но минуты текли одна за другой, а безжизненный гаджет так и сохранял упрямое молчание.
Винчестер проснулся от непереносимого чувства одиночества. Лихорадочно ощупал мягкую обивку дивана, дотянулся до скомканного плаща, но ангела рядом не обнаружил. Его больное сердце моментально сжалось в комок и рухнуло куда-то в подвальное помещение. Разом разлепив глаза, Дин в растерянности оглядел комнату, прищурился и едва не вскрикнул от ужаса.
— Кас, ты с ума сошел! — сонно воскликнул парень. — Тебе нельзя вставать. Твоя рана…
Кастиэль стоял к нему вполоборота, сохраняя задумчивое молчание. Только сейчас парень заметил, что бинты бесполезной грудой тряпок валяются на полу, а швы и порез ангела таинственным образом испарились.
— Что произошло? — недоумевал Дин, медленно приближаясь к другу. — Ты излечился, так быстро?
— Не знаю, — откликнулся ангел. — Я точно не способен на подобные фокусы, мне кто-то помог.
Опасная мысль кольнула сознание Винчестера. Что еще за фигня, неужели их выследили. Очередной ненормальный ангел или еще кто, похуже? Ладно, неважно. Надо успокоить Кастиэля, а об остальном они поразмыслят утром. Есть, правда, еще одна проблема. С ним самим опять творится что-то непонятное. То, что никак не получается контролировать. Господи, вот только не сейчас!
«Опять наваждение. Почему я раньше не замечал, какие красивые у Кастиэля руки? Невероятно правильные, идеальные в своих изгибах, словно созданные великим скульптором. Его длинные ровные пальцы — настоящее совершенство, а к тонким, манящим запястьям так и хочется прикоснуться. Дотронуться всего на мгновение, чтобы ощутить шелк твоей нежной кожи. Небрежно провести по ней рукой и почувствовать мягкость ладошек. На мгновение потерять дыхание, старательно изучая их на ощупь, впитать ангельское тепло каждой клеточкой тела. Небрежно переплести наши пальцы и никогда больше не отпускать. Прости, Кастиэль, но если я сейчас же не коснусь твоей руки, то попросту захлебнусь своим желанием. Погибну от остановки сердца. Свихнусь и никакие небесные силы меня не излечат. Позволь подойти к тебе ближе, всего на полшага».