— Отвечу твоими словами: что ты хочешь от меня услышать, Сэмми? — устало посмотрел на него старший брат. — Я сам ни хрена не понимаю в происходящем. Но я уже, по крайней мере, не бьюсь в лихорадочных припадках, не падаю в обмороки и вполне способен делать свою работу. На остальные вопросы ответим позже, ок? Давай просто добьем этот бесконечный список, у меня уже все конечности затекли от сидения на полу.
Когда на карте появилось еще несколько кривых сердечек, в комнате неожиданно возник Кастиэль. В охапке ангел сжимал странного вида банки, прозрачные мешочки с непонятными ингредиентами и каменную чашу для ритуалов, в которой добытое богатство предполагалось смешивать.
— Кас, наконец-то, — подбежал к нему взволнованный Дин, помогая выставить на стол магический реквизит. — Давай помогу с заклинанием, мы с Сэмом уже почти закончили.
— Секундочку! — тут же возмутился брат. — Когда это ты успел закончить, Дин, можно поинтересоваться? У меня еще дюжина адресов.
Но резонный вопрос Сэма так и повис в воздухе, словно изначально был чисто риторическим. С досадой махнув рукой в сторону несчастного влюбленного, Винчестер младший тяжело вздохнул и, вооружившись маркером, принялся самостоятельно отмечать оставшиеся точки на карте. Потому что отлепить Дина от его ангела больше не представлялось возможным.
«Неужели ты скучал по мне? Неужели так сильно, как об этом кричат твои глаза? И твои приоткрытые губы, которые умоляют меня о поцелуе. Я чувствую частое, нетерпеливое дыхание, и вижу, как дрожат любимые руки. Совсем как тем утром, в мотеле, когда мы спасли тебя из рук купидонов. Или как в доме у Бобби, когда я творил ужасные вещи, а ты пытался уберечь меня от ошибок. Как много раз еще, но только почти неуловимо, мимолетно, нечаянно. Я помню твои случайно выпавшие из души эмоции и бережно храню их в своих воспоминаниях. Именно они заставляют меня жить. Ради этих моментов — коротких и собранных мной по крупинкам — я когда-то оставил небеса и своих братьев. Ради них я рискую всем и мчусь к тебе по первому зову. Предаю, обманываю, убиваю. Для тебя. И никто не говорит ангелам, что любовь обладает такой сокрушительной силой. Мы не способны с ней справиться, потому что вообще не должны уметь чувствовать. Смешно, но я тоже веками верил в эту чушь. Пока не упал в зеленые глаза, заставляющие ослушаться любого приказа».
Дин внимательно следовал взглядом за каждым движением Кастиэля, старался по возможности подать нужный ингредиент, помочь с написанием магических символов или просто смахнуть с плеча друга несуществующую пылинку. Но с точки зрения ангела, вреда от помощи Винчестера в данный момент было куда больше, чем пользы. Кас в третий раз перечитывал инструкцию к заклинанию и все равно никак не мог уловить его суть. От близкого дыхания и ласковых прикосновений Дина знакомые слова разом утрачивали значение, а внимание упорно проваливалось между строк. Будто бы случайно озорные руки касались тонких запястий ангела, скользили по кистям — небрежно, лишь кончиками пальцев, — но всякий раз задерживались необоснованно долго. По телу Кастиэля пробегала дрожь, и только чудом он не выронил из рук ни одной склянки и не просыпал драгоценный порошок. Последние минуты Кас в принципе слабо соображал, что делает, поскольку руки Винчестера нашли лазейку к нему под пиджак и теперь настойчиво обжигали кожу даже через рубашку.
— Вот ты сейчас совсем не помогаешь, Дин, — Кас очень старался добавить своему голосу строгости, но все равно вздыхал при каждом слове. — Скажи, что я должен был добавить, а? Так, перо грифона, измельченная змеиная чешуя… Черт, Дин! — вздрогнул ангел, когда парень крепко обхватил его за талию и прижал к себе. — Прекращай! Иначе я рискую отправить нас в другое измерение.
— Действительно, займись делом, — шикнул на брата Сэм, заканчивая ставить пометки на бумаге. — У меня все готово. Давайте уже найдем нашего фокусника.
Тщательно размолов в ритуальной чаше получившуюся смесь, Кастиэль схватил со стула перепачканную в лиловой пыли рубашку младшего Винчестера и от души встряхнул ее над картой. Измятая бумага покрылась мельчайшими частичками ведьмовского тумана, призванного стать главным компонентом хитроумного зелья. Волей случая убитая ведьма стала единственным связующим звеном между Винчестерами и таинственным монстром; только невесомый магический порошок из кабаре мог привести охотников к цели. Кас аккуратно разместил чашу по центру карты, медленно произнес короткое заклинание и смесь мгновенно вспыхнула странным голубоватым огнем. Пламя быстро растекалось по бумаге, безжалостно поглощая одну пометку за другой.
Парни застыли в ожидании. Пламя мерцало, отбрасывая яркие отблески на стенах, огненные языки вспыхивали один за другим и угрожающе зависали в воздухе, поглощая тесное пространство. Дин зажмурился от ослепляющих вспышек и на всякий случай сжал руку Кастиэля как можно крепче. Как раз вовремя, потому что спустя секунду друзей поглотил бушующий водоворот голубого свечения. Комната растворилась перед глазами, а друзей разом выбросило в темноту зимнего вечера, на незнакомый участок шоссе, окруженного только непроглядным лесом. Тишину взорвал оглушительный гудок летящей на них фуры, и парни едва успели отпрыгнуть на обочину от неминуемого столкновения.
— Что за черт, Кас?! — прокричал старший Винчестер. — Ты как?
— Нормально, — хрипло ответил Кастиэль, судорожно осматривая Винчестера на наличие ран.
— Но нас точно забросило не по адресу, библиотеками тут и не пахнет. Даже города не видно. Где мы вообще?
— Твою ж мать, Дин, — чертыхался Сэмми. — Тебе же говорили, не мешай! И что теперь? Застряли неизвестно где, посреди магистрали. Без Импалы, без оружия…
-…Без ботинок, — задумчиво добавил старший Винчестер.
Парни озадаченно уставились на его носки, уже насквозь промокшие на промозглом мокром асфальте. Почему заклинание вдруг выкинуло их в никуда, никто из друзей сообразить не мог. По описанию оно должно было лишь указать нужную точку на карте, только и всего. Но на деле магия сработала самым неожиданным образом.
— Так, надо выбираться, — решительно сказал Дин, поднимаясь на ноги. — Кас, включай свои способности, верни нас обратно. Нужен план «Б». Нет, подожди! Чарли звонит.
Нажав на иконку приема вызова, Винчестер старший сразу включил громкую связь и пригласил друзей подойти ближе.
— Чарли, — обеспокоенно произнес Дин. — Что случилось?
— Привет, ковбои, — раздался из динамика противный и до боли знакомый голос. — Рад вас слышать! Как вам путешествие в один конец?
— Метатрон! — злобно прошипел Кас.
— Да, да, Кастиэль, — откликнулся мерзавец. — Интересуетесь, почему я отвечаю на телефон вашей подружки? Она жива, не беспокойтесь. Пока. А вы опять попались в мою ловушку. Не печальтесь, дорогие, это неудивительно. Я сам создаю свои истории, продумываю от начала и до конца. А вы мои любимые персонажи. Надо же, как легко оказалось вас провести, всего-то подсунуть нужную книгу вашей наивной Чарли, — Метатрон издевательски засмеялся. — Кстати, если она еще дорога вам, советую поспешить. А то у вас в бункере так небезопасно, знаете ли. Всякое может случиться.
Вызов оборвался, и Винчестер в сердцах швырнул свой телефон об асфальт. Маленький гаджет с треском разлетелся на кусочки, издав последний протяжный писк.
— Ищите в библиотеке, — на автомате повторил Сэм послание амуров. — Конечно, в бункере. Где же еще.
— Метатрон, ублюдок! И купидоны эти пустоголовые, — ругался Дин во весь голос, меряя шагами обочину. — Нельзя было понятнее объяснить? Кас, скажи мне, что с вами, ангелами, не так? Со всеми, абсолютно!
— Не забывай: ангелы — не люди, — ответил Кастиэль, сглатывая обиду. — Мы изъясняемся на своем языке. А они… они правда хотели помочь.
«Несправедливо и опять больно. За что, Дин, почему ты срываешь на мне свою ненависть? Человеческая любовь порой необъяснима. Даже жестока. Как может быть, что еще минуту назад ты жадно сжимал мою руку, а теперь заставляешь оправдываться за все небесные грехи. А я ни в чем не виноват, не в этот раз… Мы все не идеальны, Дин. Мы делаем больно тем, кого любим, потому что на остальных нам попросту плевать. Нам все равно. Что ж, надеюсь, ты злишься, потому что любишь. Я пойму, научусь принимать эти чувства в разных обличиях, но пока мне трудно. Потому что я до безумия люблю тебя своим ангельским сердцем. Не разрывай его. Оно — мое самое уязвимое место».