— Ладно, твоя взяла, Метатрон, — сменил тактику старший Винчестер, послушно замирая на месте. — Скажи мне только одно: какой смысл в такой запутанной истории? Купидоны, ведьмы… Зачем выманивать нас на свидание со Смертью, в конце концов?
— Рад, что ты спросил, — самодовольно ответил писарь, на глазах возвращая себе уверенность. — Вы должны были поверить в мою сказку и как следует с ней повозиться. А ты же откровенно ненавидишь четырнадцатое февраля, Дин. Так удобно! Ненависть ослепляет, прячет шероховатости повествования и заставляет взяться за дело с особым рвением. Точно по моей задумке, подальше от бункера хранителей. Кроме того, меня всегда раздражал этот… Валентин, знаешь ли. Убогая легенда о мнимом герое, тайно венчавшем влюбленных. Пфф, тошнит от нее. Но людям почему-то нравится подобный бред. Добрые купидоны, вечные чувства… Пошло и неинтересно. Моя версия Дня Всех Влюбленных куда увлекательнее оригинала. Но я, конечно, не претендую на всеобщее признание… Хотя мог бы. Особенно теперь, когда готовлюсь полностью переписать свою жизнь, — тут Метатрон достал из-за пазухи невзрачную книжку со своим именем и гордо продемонстрировал ее охотникам, — заставить амуров убивать, показать их истинное лицо — это такой неожиданный поворот! Ну сам понимаешь. Ты же давненько недолюбливаешь пернатых, разве я не прав? Ох, прости, совсем позабыл! Все не так однозначно: у тебя же есть собственный, карманный ангел.
Противно усмехнувшись, Метатрон повернулся к Кастиэлю и нагло ему улыбнулся. Винчестеру мгновенно захотелось всадить клинок в сердце ублюдка, но пришлось сдержаться. Судя по сверкнувшим гневом глазам Каса, он испытал похожее искушение. Дин постарался аккуратно качнуть головой, словно упрашивая ангела остыть и сохранять молчание. Вот только Кастиэль совсем не уловил смысл его жеста.
Ангел на мгновение замер, собирая в кулак остатки терпения; надменно приподнял бровь, крепче сжал оружие и вдруг резко накинулся на Метатрона. От неожиданности тот выпустил Чарли, опрокинув ее и массивное кресло на пол. Между ангелами завязались жестокая, упорная драка. Серебристые клинки мелькали в воздухе, словно наточенные бритвы. Звонкое клацанье от их столкновений разносилось по залу протяжным эхом, кромсавшим на куски ужасающую тишину. Негодяй громко рычал от бешенства, а Кастиэль отвечал ему гневным, тяжелым дыханием.
Мир перед глазами вдруг перемешался. Винчестер моментально оглох от истерического стука собственного сердца, но побоялся даже приблизиться к разъяренным ангелам. Их глаза полыхали холодным огнем и обжигающей ненавистью. Воинственно расправленные крылья накрывали пространство черными тенями. Баррикады из книг содрогались и рушились под незримыми волнами ударов. Чарли в испуге зажмурилась. Но Дин наблюдал за поединком, как завороженный.
«Почему я постоянно забываю, насколько ты силен, Кас? И невозможно прекрасен, прямо до мурашек по коже. Какие потрясающие, ловкие у тебя руки, невероятная координация; до одурения строгие, но такие сексуальные черты лица. У Метатрона нет и сотой доли твоей грациозности. И точно ни единого шанса в бою. Потому что ты бесстрашен перед любым противником, ангельскому воинству есть чему поучиться. Но ты предпочел им меня. До сих пор трудно поверить, но это правда. Как… Чем заслужил я тебя, ангел? Почему ты прощаешь мне так много. Терпишь бесконечные закидоны, заботишься, оберегаешь. Я даже не подозревал, что настоящая сила может быть такой ласковой. Она позволяет себя любить. Именно так, позволяет. И никогда не скрывает своей взаимности».
— Дин, — шепотом позвал Сэм, вынырнув из своего укрытия. — Дин! Хватит мечтать, помоги мне.
Старший Винчестер постарался опомниться, быстро метнувшись в сторону Чарли. Вдвоем парни кое-как перерезали упругие веревки и с трудом привели подругу в чувства. Но едва они успели подняться на ноги, как стены содрогнулись от чудовищного по силе удара.
— Отвечай на вопрос, Метатрон, — злобно прошипел Кастиэль, опрокинув соперника на лопатки. Он угрожающе приставил клинок к его горлу, отбросил подальше злосчастную книгу и продолжил, — говори, зачем ты притащил нас в библиотеку?
— Вы как заноза в заднице, вечно все портите, — вымученно простонал седовласый ангел. — Пошел ты со своими вопросами!
— Не трать силы, Кас, и так все понятно, — ехидно ответил Сэмми, перебирая лежащие на столе тома. — Жизнь наших родителей, Бобби, Эллен, малышки Джо. Он хочет спихнуть на нас свои фокусы. Должны же быть виноватые, так, Метатрон? Ведь мы оба знаем, что госпожа Смерть будет в ярости.
— Несомненно, — прогремел высоко под сводами знакомый голос, от которого по коже пробежала мелкая дрожь.
«Нет, только не это. Беги, Дин. Хватай Чарли, Сэма, и беги к порталу, не останавливаясь. Теперь с нами говорит Смерть. Я слышу ее холодное, устрашающее дыхание. А она слепа в своих суждениях. Никогда не выясняет, кто прав, а кто нет. С одинаковым равнодушием забирает и предателей, и героев. Видишь этот черный туман? Билли близко. Она уже крадет нас друг у друга, медленно поглощая ядовитой дымкой. В ее непроглядной тьме растворяются растерянные зеленые глаза и мои любимые, задорные веснушки. Но только не бойся. Я по-прежнему чувствую биение твоего сердца и найду его даже в смертельной бездне. Беги. Ты должен жить, Дин, а я останусь сражаться за нас. До последнего».
Вслед за черным туманом в зале отчетливо проявлялся строгий силуэт Билли, и ее свирепый взгляд обещал непрошенным гостям крупные неприятности. Сэм и Чарли готовы были побежать к порталу со всех ног, но Дин словно прирос к месту, отказываясь сделать хоть шаг без своего ангела. Младший Винчестер кричал, умолял, тянул брата за руку, но безрезультатно.
— Дин, уходим! — в панике орал Сэмми. — Кас выберется, поверь мне.
— Подожди, — оттолкнул его старший брат и напряженно прищурился. — Ты видишь?
Среди наступившего сумрака вдруг мелькнул яркий белесый огонек. За ним второй, третий, четвертый. Один за одним в темноте появлялись светлые фигуры ангелов, озаряя мрачную библиотеку небесным сиянием. Они окружали Метатрона и Кастиэля со всех сторон; поначалу несмело, но вскоре сомкнулись вокруг них плотным кольцом и в ожидании замерли. Сквозь поредевший черный туман Дин к своему собственному изумлению распознал добрые лица купидонов, робко взиравших то на Смерть, то на Винчестеров, то на своего героя. Охотник поймал себя на мысли, что окончательно перестал понимать происходящее, но тоже посмотрел на Кастиэля с ничуть не меньшим восхищением.
— Полагаю, разбираться нет смысла, — громко отчеканила Билли и сделала мучительную паузу. — Мои маленькие друзья показали достаточно. Что ж, амуры, забирайте своего пленника, — тут она злобно сверкнула глазами в сторону Метатрона, — уверена, на небесах его заждались. А остальным советую поскорее убраться из моей библиотеки. Это понятно, Винчестеры? Я закрою магический портал, и призываю больше не играть со Смертью. Иначе финал вам не понравится. Что касается тебя, Кастиэль… Купидоны очень за тебя переживали. Будь добр, не подведи их.
Дин снова ничего не понял, но заметил, как в синих глазах тенью промелькнуло сомнение. Купидоны послушно разомкнули свой круг, пропуская Кастиэля, но тот вдруг о чем-то задумался, так и не сделав ни единого шага навстречу.
— Пошли, Кас, ну же, — нетерпеливо прошептал старший Винчестер. — Амуры сами доставят Метатрона по адресу. А что с моим проклятием, Билли? — снова обратился он к Смерти. — Я уйду, только пусть этот мерзавец снимет свое заклинание!
— Проклятие? — с удивлением переспросила Смерть и коротко усмехнулась. — Ты вовсе не проклят, Дин. Смотря, конечно, какой смысл ты вкладываешь в эти слова. Но любовные чары давно исчезли. Спроси о них своего ангела.
— Что? — только и смог произнести парень, прежде чем его небеса с треском обрушились на землю. — Но почему… Кас, о чем она говорит?
«Вот и все. Теперь я должен сказать тебе правду, только прошу, Дин, не надо меня ненавидеть. Ты же был счастлив, без всякого проклятия. Я тоже. Возможно, впервые в жизни. Почему тебе так сложно это принять? Это нечестно, я понимаю, но… не прогоняй меня, позволь хотя бы остаться рядом. Я все равно буду любить тебя. И ничего не требовать взамен, обещаю. Давай притворимся, что Дня Святого Валентина не было вовсе. Что это лишь дурной сон. Пожалуйста. Возьми меня за руку. Или нет, лучше не трогай, но растопи сомнение в своих глазах, они такие холодные».