— Эй, Дон Жуан недоделанный, — обратился Сэм к побелевшему от ужаса гимнасту. — Рассказывай, где тут гримерки.
========== 6. “Кошки-мышки” ==========
Не успели последние гости покинуть зрительный зал, как нарядное кабаре вмиг помрачнело: помпезные украшения исчезли, а от роскошных бархатных занавесов не осталось и следа. Деревянные половицы рассохлись, угрожающе покрываясь глубокими трещинами. Стены на глазах приобретали противный зеленовато-серый оттенок, по углам расползались уродливые пятна плесени. Вместо милых пухленьких ангелочков с потолка теперь свисали только грязные ошметки липкой паутины. Никаких свечей, сердечек или уютных мягких кресел больше не наблюдалось. Накрахмаленные белые скатерти сменились засаленными клеенками. Приглушенная музыка и терпкие ароматы — оглушающей тишиной и запахом гнили. Что и говорить, истинный облик кабаре отнюдь не казался романтичным и скорее повергал в панический ужас.
— Так и знал, что декорации фальшивые, — с чувством произнес Дин. — Впрочем, как и купидоны. Как все это гребаное четырнадцатое февраля!
«И даже как моя любовь к тебе, Кастиэль. Это проклятие похоже на опиум. Оно бесконтрольно впрыскивается в мою кровь, разливается по венам и заставляет сердце лихорадочно биться. Желать прикосновений, упиваться твоим обликом, внимать каждому слову. Оно дарит невообразимое наслаждение, уносит высоко-высоко, а потом в один миг жестоко сбрасывает на землю. Я теряю рассудок, отключаюсь, творю немыслимые вещи, но тяжелая зависимость все равно заставляет меня судорожно искать новую дозу. С каждым разом душа требует все больше, а удержаться все труднее. Я одержим колдовской любовью. Ищу ее, призываю и до безумия боюсь отпустить. Потому что знаю: когда чары исчезнут, внутри не останется ничего, кроме разрушающей пустоты и бесконечного колючего холода. Ни чувств, ни одурманивающей синевы. Не останется даже воспоминаний».
— Дин, не выпадай, — опять пихнул брата в бок Сэмми. — Лучше смотри под ноги.
Друзья с осторожностью ступали по обветшалым ступенькам за сценой, рискуя в любой момент провалиться и сломать себе шею. Держа пистолеты наготове, они неспешно пробирались к артистическим комнатам кабаре в надежде отыскать нужную гримерку, но пока им попадались только заваленные хламом подсобные помещения и пустующие пыльные кабинеты. Минуя лестницу и извилистый коридор, парни вдруг заметили на одной из дверей выцветшую от времени золотистую звезду и со всех ног побежали к заветной цели. Без сомнений, это была нужная им комната. Главная прима шоу могла выбрать для себя только люксовые апартаменты. Тяжело дыша, Винчестеры замерли на мгновение, коротко обменялись между собой условными жестами, а потом с силой ударили в дверь ногами, с грохотом распахивая массивную створку.
— Мальчики, — воскликнула знакомая брюнетка, расплываясь в ехидной улыбке. — Как долго, я вас уже заждалась. Дин, приятно видеть, что ты жив. И сердце на месте. Как, не беспокоит?
— Ах ты мразь, — зарычал на дамочку Винчестер, намереваясь спустить курок пистолета.
Но ведьма только манерно взмахнула рукой, и всю компанию с размаху припечатало к стенам гримерной. Пошевелиться оказалось невозможно, горло сдавливало от удушья, внутренности скрутило от чудовищной колдовской хватки.
— Не спешите, — томно произнесла темноволосая бестия. — Я тщательно готовилась к своему представлению и хочу насладиться каждым моментом. Чтобы все, как положено: яркие софиты, замершие в ожидании зрители, эффектное появление…
Происходящее показалось Дину каким-то дурным сном, поскольку над комнатой вдруг буквально разверзлись небеса. Освещение постепенно померкло, над их головами сгустился плотный лиловый туман, поглощая, нет, поедая окружающее пространство. Из непроглядной бездны прыснули белесые вспышки софитов, практически ослепившие невольных зрителей. Невесть откуда ударивший луч прожектора выхватил из сумрака магический силуэт незнакомки, величественно застывшей в театральной позе. Ее мерцающее черное платье подчеркивало стройную фигуру, создавая невероятное сходство со змеиной кожей. Длинный подол струился до самого пола, а откровенный разрез на бедре добавлял необходимую сексуальность. Мраморная кожа чародейки отливала каким-то неестественным колдовским блеском, пугавшим и манящим одновременно. Иссиня-черные волосы свободно рассыпались по плечам, а на изящной шее поблескивало шикарное ожерелье с крупным драгоценным камнем. Ярко-красные губы чародейки изогнулись в дьявольской улыбке, а густые ресницы бабочками вспорхнули вверх, предлагая зрителям заглянуть в темные глаза ведьмы, обжигавшие своим колдовским огнем.
— Винчестеры, — с издевкой пропела колдунья. — Вы такие самонадеянные, так уверены в своей исключительности. Почему-то считаете, что творец влюблен в вас испокон веков и обязан выполнять любые капризы. Топчите других, заставляете пресмыкаться, убиваете. Чужие жизни для вас ничего не значат, как и чужие судьбы. Так ведь, Сэмми? Ответь мне. Ты же прекрасно помнишь тот чудесный вечер в Ашвилле. Шумный фестиваль, чародеи, магия. Мы были легендарными артистками, я и мои сестры. Авторами и вдохновителями неповторимого представления, перед которым снимали шляпы самые строгие критики. Нам мог бы принадлежать весь мир. Но ты уничтожил их, Винчестер, разрушил наши мечты до основания! Так знай, жалкий человечишка, по счетам все равно придется платить.
— Не может быть. Эльмира, ты… — с трудом прохрипел Сэм. — Вы убивали людей!
— Молчать, — яростно прошипела ведьма, сильнее сдавливая парням легкие своими чарами. — Я отомщу тебе, червяк. Хочешь посмотреть, как умирает твой братец?
«Нет, только не Дин. Стой, тварь, не приближайся! Не смей трогать моего человека. Или клянусь, я разом выжгу тебе сердце, никакие заклинания не помогут. Справедливо считаешь, что люди беззащитны перед твоим колдовством. Тогда не забывай об ангелах, стоящих за их плечами. А мы страшны в своем гневе. Холодны и беспощадны в любой схватке, такими нас создали. Я испепелю тебя до основания, если хоть один волосок упадет с головы Дина. Уничтожу и навсегда развею по вселенной. Только попробуй сделать еще один шаг».
Кастиэль ощутил внутри нестерпимую, рвущуюся наружу ярость, когда ведьма потянулась к горлу старшего Винчестера, намереваясь в клочья разодрать его артерии своими острыми коготками. С нечеловеческим рыком он вырвался из магических оков и разрезал колдовской туман теплым свечением благодати. Взбешенный ангел угрожающе расправил огромные крылья, резко взмахнул рукой и одним незримым ударом отбросил Эльмиру в противоположный конец комнаты. Ведьма с грохотом влетела в свой же алтарь, дававший ей неограниченную власть над робкими купидонами. Силы, сковавшие Винчестеров, тоже разом исчезли.
— Берегись, — крикнул Сэм, бросаясь в ближайшее укрытие за туалетным столиком. — Дин, Кас!
— О нет, — одними губами прошептал Винчестер старший, схватив ангела за руку.
Он заметил, что колдунья готова нанести ответный удар, но прятаться было слишком поздно. По комнате волной понеслось зелёное огненное свечение, грозившее уничтожить все и всех на своем пути. Последнее, что увидел Винчестер, — это широкое крыло ангела, которое накрыло его своей тенью. Дальше осталась только темнота и тягучий вакуум, похоронивший под собой любые осознанные реакции. Ни голосов, ни малейшего шевеления воздуха. Только беспощадные секунды ожидания неизбежного.
Шум и яркие отблески обрушились на Дина так же неожиданно, как и исчезли. Образы перед глазами с трудом сошлись воедино, онемение отпустило конечности, кровь снова побежала по венам. Он чувствовал на себе крепкие объятия ангела, самоотверженно заслонившего его от удара. А еще что-то липкое, горячее, насквозь пропитавшее его футболку. Нет, только не это. Кастиэль!
— Сэмми, займись ведьмой, — быстро крикнул Винчестер, подталкивая ангела в узкое пространство между стеной и платяным шкафом. — Кас ранен!