В отель Мира и Чонгук вернулись с наступлением ночи. Ещё сидя в машине Чона, девушка не стала отвечать при нём на звонок своего жениха, написав ему смс, — «Позвоню позже». Увы, Джин полностью доверял красавице Квон, он даже не догадывался, с кем она сейчас проводит остаток своих каникул. Почему-то кардиолог Ким уже давно смирился с тем, что любимая девушка ни разу не признавалась ему в любви. Максимум — соскучилась, хотя скучают и по друзьям, а сексом занимаются даже незнакомцы. Бывают моменты, когда мысль об этом не даёт Джину покоя, но его любовь к милой студентке каждый раз оказывается сильнее сомнений её преданности их отношениям.
— Давай остановимся на этом? Завтра я поеду в Сеул, и мои мысли должны быть трезвыми. — жадно целуясь у двери номера Миры, Чонгук надеялся только на продолжение, вовсе не того, что его прогонят к себе, но девушка настаивала. — Да ладно тебе, детка. Я ведь хочу тебя прямо здесь и сейчас. — такой изголодавшийся по любви красавицы Квон и так сыт ожиданием её заполучить. — Гуки, на сегодня хватит, я действительно хочу упорядочить своими мысли перед серьёзным разговором с Джином. Надеюсь, ты понимаешь? — она сама еле остановилась, когда душа и тело горели множеством похотливых желаний. — Только потому, что это важно для тебя… — парень взял и согласился, устало упираясь лбом в плечо Миры, а затем с грустью на лице отпустил её руку, и только тогда она зашла в свой номер.
Ещё один выходной в Тэгу почти закончился. За сегодня, внутри девушки бушевало столько разных эмоций. Оказавшись наедине в своём номере, она впервые от радости кричала в подушку, а после развернулась и с улыбкой несколько минут смотрела на потолок. Мин был прав, его двоюродная сестра — ярый однолюб, в её сердце есть место для него и его семьи, для родителей, для близких друзей, но любимым для девушки был и есть только Чонгук. Проведя с ним несколько дней, она и сама это поняла. Но как объяснить всё другим? Как сказать о таком Джину?
Успокоившись, студентка Квон перезвонила своему жениху, но разговаривала она с ним не так долго и достаточно отчуждённо. Мира ненавидит ложь, но сама слишком погрязла в ней. Она врала Джину о том, что позабыла свою первую неудачную любовь; для родителей и близких друзей притворялась счастливой в отношениях с кардиологом Кимом; обманывала саму себя, пытаясь справиться с тем, что не под силу. Ложь не сделала её счастливой, она помогла спрятать настоящие чувства, но не сумела удержать их в узде.
Приняв душ, Мира долго вертелась в кровати, вспоминая эти короткие выходные с любимым парнем. Она никак не могла успокоиться, сердце стучало как бешеное, каждый неровный вдох обжигал всё внутри. Ей было то ли хорошо, то ли плохо, пока вдруг девушка честно не призналась себе в том, что не хочет вот так заканчивать их прекрасно проведённый день с Чонгуком.
Мира точно сошла с ума, поднимаясь в лифте на этаж выше только в лёгком летнем платье на бретельках, под которое она специально не надела нижнего белья. В сей раз, девушка сама решила отдаться своей единственной любви. Но почему же её руки так дрожали, когда она стучалась в номер «714»? Это не последствия одного бокала вина, которое студентка Квон выпила за ужином у Тэ и Хани, всего-то наплыв её тайных желаний.
— Я ничего не заказывал… — по пояс раздевшийся брюнет с возмущением открыл входную дверь, а затем оторопел от увиденного. — Ну, нет, так нет. — даже в такой волнительный момент она решила пошутить над ним, но только Мира отвернулась от Чона, как тот выскочил на коридор, подхватил её на руки и занёс в свой номер. — Ты ведёшь себя как пещерный человек. — с улыбкой продолжала студентка, когда брюнет посадил её на край мягкой кровати. — Потому что моё, только моё и я никому своё не отдам? Или потому, что в собственных действиях я выгляжу как дикарь? — присев на корточки перед девушкой, он стал не спеша раздвигать её ноги. — И то, и другое. Мой дикий собственник. — упираясь ладонями в уже смятое одеяло, ответила Мира, после чего села ровно и сама спустила бретельки платья со своих плеч, обнажив грудь. — Детка, это запрещённый приём. — студентка Квон уже давно не пользовалась соблазнением, в принципе, раньше она его применяла только к Чонгуку. — Тогда мне не стоит говорить тебе о том, что я после душа не надевала нижнее бельё? — даже слепой заметил бы возбуждение Чона, которое уж слишком выпирало из классических брюк. Но девушка продолжала дразнить его, наблюдая за тем, как томный тёмный взгляд парня опускался ниже, прямо к тому, что пряталось под тонкой тканью летнего платья. — Да ты издеваешься…