Тэхён прав в том, что его друг конкретно облажался, а как всё исправить, он не знал. Мира так и не позволила брюнету полноценно высказаться, а применить грубую силу к ней Чонгук не посмеет, ведь в отличие от Бэль, которую он вчера чуть по шкафчикам не размазал, малышка Квон ему важна. Наконец парень забыл о существовании гордости и, как собачонка, с извинениями следовал за своей девушкой до аудитории, в которой уже начался семинар для первокурсников медицинского. Но всё бесполезно.
Сегодня Мира оказалась в центре внимания буквально всех студентов университета Кёнхи, но лучше бы эти люди и дальше просто косились в её сторону, чем вслух жалели малышку Квон. За пол прошедшего дня что только она ни слышала в свою сторону, но больше всего задело одно высказывание — «бедная, он тобой воспользовался, чтобы Бэль приревновала и вернулась к нему». Чушь полная, но эти слова засели в голове первокурсницы и давили её изнутри. Впервые в жизни Мире захотелось стать невидимкой, а ведь осуждений в свою сторону она слышала немало.
— Да, оппа. — в начале обеденного перерыва неуверенно ответила девушка на неожиданный звонок Юнги. — Ага, здрасте. Звоню по очень серьёзному делу. Тебе точно нужна эта чёртова ёлка для рождества и празднования нового года? Без неё нельзя? Может, просто повесим гирлянды на окна, когда ты приедешь? Мне лень украшать всё самому, это точно не моё, да и квартира маленькая. — раньше Мину было всё равно на такие праздники, но его сестрёнка привыкла праздновать их с родителями, поэтому он готов стараться ради её улыбки, пусть с неким возмущением. — Эй, девчонка, ты меня вообще слушаешь? Спрашиваю, ёлка нужна или нет?! — парень аж заорал в телефон, ибо сейчас был на рынке и думал, что его не слышно из-за шума вокруг, а Мира взяла и расплакалась. Полдня продержалась молодцом, но услышав родной сердцу голос, не смогла сдержать внутри свои обиды. — Ты что, плачешь? Да ладно тебе, куплю я эту чёртову ёлку, только не реви. — Юнги уже подумал, что девушка расстроилась из-за этого, ведь прекрасно знал, как она скучала по дому. — Оппа, я такая дура. — жалостливо взвыла первокурсница, и эти её слова показались Мину до боли знакомыми.
Последний раз малышка Квон так себя называла в ту проклятую ночь, когда осознала, что с ней хотели сделать двое знакомых парней её одноклассницы. Вспоминая тот день, Юнги до сих пор злится на самого себя за попытки оттолкнуть прилипчивую сестрёнку. Тогда он считал себя и свою жизнь ничтожной, а втягивать в это болото ни в чём не повинного ребёнка парень не хотел. И всё же если бы у него не было знакомых среди нарушителей закона, той ночью Юнги не нашёл бы свою двоюродную сестру.
— В чём дело? Тебя кто-то обидел? Сейчас же говори. — его настроение нытика в три счёта изменилось на грозное. — Разбитое сердце можно считать за обиду? Меня предал тот, кого я до безумия полюбила. — вытирая слёзы, говорила Мира. — Знаешь, оппа, мы проходили кардиологию, но нам не рассказали о том, чем можно снять боль в сердце. Внутри так жжёт. Я обожглась собственными чувствами. Разве не дура? — она должна винить Чонгука, но вместо этого винила своё безрассудство. — Ты ведь в университете? Сколько у тебя ещё занятий осталось? — он перевёл тему разговора не просто так. — Ещё три, а что? — понемногу успокаиваясь, отвечала студентка Квон. — Всё будет хорошо, только не плачь. Ладно? — Мин успокаивал сестру уходя из рынка, а затем сел за руль своего авто и выехал из города на трассу, что вела в Сеул.
Общение с братом, у которого есть опыт во многих жизненных проблемах, сейчас не помешало Мире, но она не ожидала того, что Юнги возьмёт и примчится к ней для личного разговора. В столовую на обеденный перерыв девушка так и не пошла, и всё же спрятаться от Чонгука в библиотеке ей тоже не удалось. Из-за настойчивости шумного парня их обоих выпроводили в коридор.
— Я понимаю, ты злишься, и у тебя есть право на это. И всё же прости. Только на мгновение мой разум помутился, я был всё ещё зол из-за того, что ты провела время с Джихуном, и не понимал, что делаю. Ну хочешь, ударь меня, если от этого тебе хоть чуточку станет легче. — старшекурсник Чон не сдавался, он продолжал вымаливать прощение, когда девушка была на взводе. — А давай я кого-нибудь так же поцелую, как ты Бэль? — Мире было больно, но она получила совсем не те извинения, к которым стоит прислушаться. — Бывших парней у меня нет, а Хосока такой просьбой я не унижу. Может, Чимин или твой брат Джихун? Они вроде как оба не против такого. — обиженная девушка — самый лютый враг. — Что? Да никогда в жизни, я не позволю тебе унизить меня. Ты только моя. — Чонгук разозлился, чего первокурсница Квон и добивалась. — Так тебя волнует только собственное унижение? А как же моё? Почему я должна проходить через такое? За что? За свою любовь? Ты не просто поцеловал бывшую. Своей ошибкой ты выставил меня посмешищем, временной заменой, той, кто якобы помешала вашему с Бэль примирению, а ведь она изменила тебе с твоим родным братом. Как ты себя чувствовал, когда узнал, что Джихун и она переспали? — Тэхён рассказал тайну друга для того, чтобы примирить парочку, а Мира её использовала для иной цели. — Позволь, угадаю? Ведь я себя сейчас чувствую именно так же — ничтожно жалкой. — внутри девушки пылал огонь обиды, и Чону не стоило ещё больше раздувать его своими повадками собственника. — Ты так сильно ненавидишь меня? — он сравнил её боль от предательства со своей, не беря во внимание то, что сердце малышки Квон не столь каменное, как его. — А ты думал, за такое я тебя ещё больше любить буду? Ты вообще нормальный? — она смотрела на парня снизу вверх стеклянным взглядом, а её душу во время этого рвали на части собственные сожаления. — Прости. Я не хотел причинить тебе боль. — разочарованный взгляд Миры, которым она смотрела на Чонгука, медленно убивал его. Больше девушка не посмотрит на любимого с тем очарованием, что смотрела раньше, он всё испортил.