Но как они двое вообще здесь оказались? Они что, были где-то здесь неподалеку и всю ночь меня слушали?
— Пойду к нему, — Копано тоже вышел, прикрыв за собой дверь. Я усилила слух, поискала их и наконец обнаружила у подножия лестницы. Рядом с ними грохотал, как водопад, дождевой поток, стеной низвергающийся с крыши. Я постаралась не обращать внимания на ужас, который по-прежнему окутывал меня, и сосредоточилась на их разговоре.
В гостиную тихонько заглянула Патти, я помахала ей, показывая, что слушаю. Она включила торшер, присела рядом со мной и стала растирать мне замерзшие руки и ноги, пытаясь согреть.
— Пойдем куда-нибудь и поговорим, — сказал Копано Каидану.
— Можно и прямо здесь. Она никогда не пользуется особыми чувствами.
Ой! Я действительно подслушивала, но не чувствовала себя виноватой — так отчаянно мне требовалось понять, что на душе у Каидана. Парни разговаривали тихо, вдобавок их голоса заглушал шум дождя.
— Не расстраивайся, Кай. Я ведь только беспокоюсь о ней.
— Готов спорить, что так и есть.
Слова Каидана звучали грубо и резко, в противоположность спокойному тону Копано.
— Брат, ты ведь рискуешь ради нее головой.
— Это потому, что я действительно ее знаю. А у тебя какие причины? Наверное, ты бы тоже хотел познакомиться с ней поближе?
— Ты вполне ясно дал понять, что в этом смысле она недоступна. Будь благоразумным. Ставки слишком высоки. А я только хотел помочь.
— Ты ничего не можешь здесь сделать, Коп!
Они притихли, и было слышно, как Каидан прерывисто дышит через нос.
— Брат, прошу тебя, верь мне, — сказал Копано. — У Фарзуфа нет оружия более сильного, чем ваша с Анной взаимная привязанность. Если он узнает, что ты являлся сюда ее утешать, тебе нечего будет этому противопоставить. И не лги себе — тогда он точно тебя уничтожит.
— Да, некоторым из нас нужно беспокоиться о таких вещах. Спасибо за напоминание.
От звуков, которые за этим последовали, у меня застыла кровь — это были тяжелые шаги по лужам и металлический звон выскакивающего лезвия. Я встала, прижимая руку к сердцу. Затем послышался хриплый низкий смешок. Отец.
— Отложи это, мальчик. Извините, что прерываю гормональное пиршество.
Я соскочила с дивана, выбежала из квартиры, стремглав слетела по бетонной лестнице и чуть не врезалась во всю троицу, стоявшую внизу. Отец был мокрым до нитки, на бритой голове висели, как бусины, дождевые капли. Он сверлил глазами Каидана.
— Папа! — и я тут же прихлопнула рот ладонью, пораженная внезапной догадкой. Меня осенило в тот самый момент, когда отец переводил взгляд с Каидана на меня.
— Это ты, — сказала я с бьющимся сердцем. — Ты их послал.
Он не отпирался.
Я присела на корточки. Тот, кто послал демонов, не хотел мне навредить. Это был мой отец, и он действовал так, как того требовала его серьезная и суровая любовь ко мне.
На лестнице послышались легкие шаркающие шаги. Со ступенек на нас смотрела Патти в халате и тапочках.
— Все хорошо, — заверила я ее. — Сейчас иду наверх.
Она кивнула, смерила тяжелым взглядом моего отца и стала подниматься назад. Отец вернулся к Копано и Каидану, которые продолжали старательно изучать носки его ботинок.
— Эта штучка, — он нарисовал в воздухе треугольник между Копано, Каиданом и мной, — никуда не улетит. Не беспокойтесь больше об Анне. Слышите? — Оба кивнули. — Сейчас двигайте отсюда. И оставайтесь в игре.
Какое-то время был слышен только шум дождя, потом отъехали два автомобиля. Слишком быстро — их шины разбрызгивали воду с особенно громким шумом. Прежде чем отец успел бы извиниться или еще раз печально на меня взглянуть, я обвила его руками. Он глубоко вздохнул.
— Зайдешь? — спросила я, прижимаясь головой к его груди.
— Лучше нет, после того, как Патти на меня смотрела. — Отец провел рукой по моим волосам. — Она знает, что тут два мальчика из-за тебя подрались?
— Не из-за меня они подрались. И Патти беспокоится о Каидане.
— Гм. Хорошо, буду здесь в три часа дня. Предупреди Патти, потому что мне надо будет сначала побеседовать с вами обеими. А теперь ступай, поспи сколько-нибудь. Тебе это пригодится. И не тревожься, этой ночью никаких призраков больше не будет.
Огромная вспышка молнии озарила ночное небо. Отец поцеловал меня в макушку и растворился в дожде, пока раскаты грома сотрясали фундамент у меня под ногами.
Глава двадцать четвертая