— Некоторых вещей, — вздохнула Вероника, — вообще не должно было бы быть на свете.
Я подняла ноги с пола, который, как обычно, был завален чем попало, и подобрала их под себя, сжавшись на сиденье.
— Все будет норм, — сказал Джей.
Я с трудом сглотнула и кивнула ему в зеркальце.
Рождество пришло и ушло, а мой эмоциональный радар почти ничего не показал. Была слабая надежда, что позвонит отец, но этого не случилось. И я недоумевала, что бы это могло значить, точно так же, как недоумевала по поводу Каидана.
За несколько дней до Нового года мы вдвоем с Вероникой отправились в торговый центр. Прошлогодние зимние вещи плохо на мне сидели, и надо было купить платье к новогодней вечеринке. Вероника любила ходить со мной по магазинам, потому что я позволяла ей выбирать одежду для меня по собственному вкусу, — правда, иногда что-то отклоняла, но не слишком часто. Она понимала, что мне пойдет, а что нет. Впервые в жизни на мне были стильные шмотки, и мне нравилось, как Вероника радуется, что красиво меня нарядила.
Мы пошли прямиком в ее любимый магазин, где из динамиков над головами покупателей в полумраке ревела поп-музыка. Вероника принялась опытной рукой перебирать плечики с блузками и футболками.
— Как по-твоему, — спросила она меня, щелкая очередной вешалкой, — Джей симпатичный? — Сама она, как ни в чем не бывало, рассматривала одежду, а вот аура пришла в полное смятение.
— Ну… — тут надо было аккуратно подбирать слова. — Да, я всегда считала, что он симпатичный, но чувства к нему или чего-то такого у меня никогда не было. А по-твоему он как, симпатичный?
— Нет. — Она перестала двигать плечики и посмотрела на меня. — По-моему, он классный.
Секунду мы молча смотрели друг на друга, а потом разом засмеялись. Таким облегчением было сказать это прямо.
В ресторанном дворике нас встретили Джей и Грегори. Я грызла соленый крендель, остальные взяли пиццу. Джей и Вероника так отчаянно флиртовали, что Грегори картинно воздевал глаза к небу, ища у меня сочувствия. Мы уже сбрасывали мусор с подносов, когда Джей вдруг приподнял козырек своей бейсболки и стал вглядываться в другой конец зала.
— Где-то я его уже видел, — сказал он. — Но как? Когда?
— Кто? Где? — спросила Вероника. Джей показал.
Сквозь мельтешащую толпу одинокий мужчина, стоя у лотка с мороженым, наблюдал за мной. Гладкая темно-коричневая кожа. Волосы отросли и топорщились в прическе афро средней длины.
— Это Копано, — прошептала я. Сердце у меня готово было выскочить из груди.
— Ты его знаешь? — удивилась Вероника. — Это же, типа, мужчина.
И верно — Копа никак нельзя было принять за мальчика. В свои девятнадцать или двадцать лет, лишь немногим старше нас, он был таким серьезным! Совсем взрослым. Мужественным.
Что его сюда привело?
— Пойду поговорю с ним, — сказала я остальным. — Встречаемся здесь же через полчаса.
Я остановилась в нескольких футах от Копано, заложив руки за спину. Всё время, что я чувствовала на себе его взгляд, мой пульс упорно частил. Я прямо спросила:
— Все в порядке?
— Да, все хорошо. Надеюсь, я тебя не испугал. — Его голос звучал негромко и ровно.
«Интересно, — подумала я, — он вообще когда-нибудь повышает голос? Насколько глубоко запрятан его гнев, и что должно случиться, чтобы этот гнев вышел наружу?» От таких мыслей у меня мурашки побежали по затылку.
Я повернула голову в сторону торговой галереи.
— Проводишь?
Мы, держась рядом, влились в поток покупателей, которых я, сосредоточившись на Копано, стала воспринимать как фоновый шум. Я запаслась терпением, надеясь, что он сам объяснит мне, почему приехал.
— Как у тебя дела? — спросил он.
— Честно говоря, пришлось тяжеловато, но сейчас получше.
Он кивнул и пристально вгляделся в полированный пол перед нами.
— А у тебя? — спросила я.
По-прежнему рассматривая пол, он ответил:
— С лета я часто думал о тебе.
От такой откровенности меня бросило в жар. Руки дрожали, и я не имела ни малейшего представления, что ответить.
Мы дошли до зала, где несколько дней назад была ярмарка рождественских подарков. Сейчас ее разобрали, и посреди пустого голого пространства оставался только фонтан с широкими мраморными бортами. Мы присели на его край. Копано смотрел вниз, на блестевшие в воде медные и серебряные монетки — полный фонтан пожеланий на год.
— Завтра прилетают двойняшки, — объяснил он. — В Атланту, и Марна попросила меня приехать.