Смысл этих слов откликался глубоко в моей душе, когда я шагнула в затемненное помещение и осмотрелась. Это был прямоугольный плоский зал, похожий на школьный холл, в котором стояли десятка три четырехместных столиков. В середине находилась небольшая сцена высотой около полутора футов. Низкий потолок создавал ощущение ловушки — казалось, он в любую минуту готов обрушиться.
Не знаю, какой встречи я ждала, но фанфар при моем входе в зал не было. Несколько испов подняли глаза, а из повелителей никто и бровью не повел. Я выдохнула.
Вся комната была заполнена исполинами, которые стояли и сидели, поодиночке и небольшими группами. Никто не двигался и не разговаривал. Их было больше сотни, молодых и старых. Глядя на незнакомых испов, я ощущала с ними родство и общность. Скольким из них, как моим друзьям, претило работать на отцов?
Повелители с комфортом расположились за лучшими столиками вокруг сцены. Я быстро взглянула туда. Фарзуф в сером костюме сидел за одним из столиков с тремя другими повелителями бандитского вида, откинувшись назад, и чему-то смеялся. Ноги в сверкающих черных ботинках он положил на стол.
Ужас охватывал от того, насколько все они были привлекательные. Даже обладатели грубой угловатой фигуры отличались подтянутостью, уверенной осанкой и не производили отталкивающего впечатления. Я была потрясена их внешностью респектабельных бизнесменов, элегантными итальянскими костюмами и красочными традиционными одеяниями разных стран мира. Если бы не разноцветные значки — отметины греха — у них на груди, они запросто могли бы сойти за влиятельных и уверенных в себе представителей рода человеческого. Среди повелителей была одна женщина — Иезабет, мне о ней рассказывали, — в вычурном платье от модного русского дизайнера. Ее коротко остриженные золотисто-каштановые волосы изящными завитками окаймляли острое, угловатое лицо и такие же уши.
Мой отец сидел за соседним с Фарзуфом столиком, тоже вместе с тремя другими повелителями. Он посмотрел на меня. Я подавила рванувшуюся ему навстречу бурю эмоций. Знание того, что один из вершителей судеб играет на моей стороне, давало мне частицу надежды, на которую я не решалась поставить. Отец отвернулся и задумчиво погладил свою испаньолку.
Каидан ткнул меня в бок. Я увидела на другом конце продолговатого зала нашу компанию и направилась туда, держась как можно ближе к стене в надежде, что Фарзуф с такого расстояния меня не учует.
Блейк и Копано сидели за одним столиком, двойняшки за другим, соседним. Каидан присоединился к мальчикам, я к девочкам. Мы развернули стулья спинками к стене и лицом к сцене. Позади нас никого не было.
Сидя там, я ощущала, как пульсирует и шумит под кожей кровь. Голову я опустила пониже, так, чтобы волосы закрывали лицо. В этом положении можно было видеть все, что происходит в зале, и не выдавать себя.
Моя нога неожиданно дернулась, и Марна быстро хлопнула меня по колену. Усидеть неподвижно удавалось с трудом. Сколько еще ждать?
Каидан за соседним столиком продолжал пить, а мое тело от напряжения требовало наркотиков сильнее, чем когда-либо. Бегство от действительности. Глубокое, темное желание влекло меня с такой силой, что хотелось выть и ругаться последними словами.
Я мгновенно вскинула голову, когда входная дверь клуба приоткрылась и в зал вошел рыжеволосый Флинн. Он закрыл за собой дверь, встал возле нее на посту и кивнул повелителям. Музыка смолкла.
Мои грешные желания треснули и рассыпались, как хрупкое стекло, уступив место густому, плотному страху — на сцену поднялся Фарзуф. Он оглядел зал и с присущим ему изяществом кивнул. Его черные волосы сегодня блестели особенно ярко.
— Добро пожаловать всем. Надеюсь, путешествие в этот удивительный город Нью-Йорк было приятным для каждого из вас. Сожалею о спешке, но мы слишком долго откладывали рассмотрение некой проблемы. А с тем количеством гостей, которые прибыли сюда на праздники, у нас, как мы считаем, есть идеальная возможность посеять панику. Этой ночью повелители, легионеры и исполины погубят множество душ. Давайте же без долгих разговоров разберемся с текущими задачами, дабы перейти к бóльшим радостям, составляющим дело нашей жизни. Согласны?
Фарзуф ослепительно улыбнулся, и из-за столиков повелителей послышались одобрительные возгласы.
— Предлагаю прежде всего призвать сюда вестника Азаила, дабы владыка наш Люцифер получил подробные сведения с этого собрания.
Азаил! Это он шептал мне тогда на вечеринке. Отец ему доверял.
Повелители в унисон издали негромкое гортанное шипение — один длинный сигнал, два коротких, и та же последовательность еще раз. Это был не человеческий звук, а что-то, больше подходящее для фильма ужасов, — должно быть, он шел из глубины их душ. Все испы в зале остолбенели. Я покрылась гусиной кожей и, несмотря на тройную дозу антиперспиранта, начала потеть. Хотелось вытереть лоб, но я не решалась пошевелиться, боясь привлечь к себе внимание.