Ограничители, державшие меня, осыпались, словно детские кубики. Тут Вероника завопила — у-у-у-у, — и я, вскинув руки в воздух, подхватила клич. В голове все расплылось, я больше не различала цвета окружающих, и это казалось освобождением. Облачка были видны по-прежнему, но воспринимались моим мозгом как продолжения людей. В тот момент ничто не могло меня потревожить. Мне было безразлично, увижу ли я сейчас Каидана Роува, — даже он не смог бы испортить мне настроение.
Мы с Вероникой танцевали. Это было полнейшее и совершеннейшее счастье. Все вели себя любезно и совсем не обижались, когда я на них натыкалась. Восхитительно было ощущать рядом тепло человеческих тел. Я закрыла глаза и позволила бедрам двигаться в ритме музыки, наслаждаясь каждым соприкосновением.
Рядом с нами Кристин тихо разговаривала со Скоттом. До меня донеслись слова:
— Что, уже действует?
— Заткнись, черт побери! — прошипел Скотт.
Вероника поднесла к губам свой стаканчик, но тут на нее кто-то налетел и выбил его из ее рук.
— Тьфу! — сказала она, и мы обе, хохоча, повалились друг на друга. Смех у меня звучал как-то неправильно — легче и тише обычного, как будто я слишком спокойна, чтобы рассмеяться звонко и от души. Я заметила, какая мягкая у Вероники рубашка, и потерла ткань между пальцами.
— Ого, девочка, — сказала Вероника, — действует!
— Этот напиток? А что там было? — с любопытством спросила я.
— Немножко измельченного экса. Не злись слишком сильно на Скотта. Тебе так повезло! Я бы тоже сегодня не отказалась, но папаша не дает мне денег.
А я и не злилась, совсем наоборот. Скотт угадал — мне действительно хотелось сказать ему спасибо. Я откинула назад голову, погрузившись в ощущение. Я находилась под действием наркотика — вот что было важно! Как будто меня нашел и завернул в уютное одеяло давно потерянный друг. Хотелось, чтобы это длилось вечно.
Где-то на задворках моего сознания копошилось смутное недовольство, но я его игнорировала. И тут оказалось, что мне ни на чем не удается сосредоточиться, кроме ощущения, что мне в рот как будто затолкали носок. Я завопила:
— У меня пересохло во рту! И зубы стучат!
— Пошли, возьмем тебе воды и жвачки, это должно помочь. Мне тоже надо еще выпить.
Вероника снова потащила меня за руку сквозь толпу. Я ступала как по зыбкому облаку, вокруг все плыло. Мы протолкались на кухню, тут она повернулась ко мне и закричала:
— Что за крутой парень! Кто бы это мог быть? Ты его видела?
— Кого?
Я стала оглядываться.
— Там, в холле. Приветик! Мы же проходили мимо него, и он смотрел прямо на тебя!
Я посмотрела в направлении холла, но там было слишком много народу.
— Не знаю. — Я пожала плечами. — Не видела. Какое счастье, что мы с тобой подруги!
— Ой, ты такая милая. Даже поверить не могу, что мы никогда раньше не тусовались вместе. — Вероника положила мне в рот кусочек жвачки. Я принялась бешено работать челюстями, которые двигались помимо моей воли, а Вероника стала наливать себе и расплескала жидкость по всему столу.
Кто-то тронул меня за плечо. Я повернулась, — движения были замедленными, и мне понадобилось несколько секунд, чтобы узнать лицо.
— Джей! — Я положила руки ему на плечи, поглядела на него и уткнулась в него головой.
— С тобой все в порядке? — спросил он.
— Мне так хорошо. — Я пыталась говорить нормально, но совершенно не узнавала собственного голоса с откуда-то взявшимся придыханием. Я потерла ладонями узор на его футболке. — Ты лучшайший из друзей, Джей. Я тебя люблю.
— Ты пьяна?!
Ох-хо-хо. Он расстроился. Нет, не надо, ведь все чудесно. Все в лучшем виде. И Джею тоже должно быть хорошо.
— Она тащится, — сказала Вероника, наманикюренными пальцами отправляя в рот горсть арахиса.
Джей посмотрел на меня большими глазами, потом сбросил мои руки со своих плеч и отступил на шаг назад.
— Анна, какого дьявола?
— Джей, пожалуйста. Прошу тебя, не сердись. — Я потянулась обнять его, но он отвел мои руки и с каменным лицом произнес:
— Тебе не кажется, что это немножечко по-ханжески?
Я лишь смотрела на него, как олененок, попавший в лучи фар. До сих пор Джей ни разу не повышал на меня голоса.
— Значит, так: забудь, что ты это видела.
Он протянул руку между Вероникой и мной, схватил наполовину выпитую бутылку с чем-то прозрачным и исчез в окружавшей нас сутолоке, оставив меня с неприятным ощущением пустоты. Я внутренне поблагодарила Скотта, когда он подошел к нам и заполнил эту пустоту собой. Сегодня вечером мне не хотелось никаких пустот.