— Слушаю!
— Привет! — Голос в трубке звучал слабо и сипло.
— Джей? У тебя ужасный голос!
Я присела к кухонному столу и поглядела на Патти на балконе. Она сидела в застывшей позе, закрыв глаза и все еще сжимая край столика.
— Я и чувствую себя ужасно, — ответил Джей. — Скажи, ты меня сильно ненавидишь?
— Что за глупости, Джей. Я просто беспокоюсь о тебе. Тебе очень плохо?
— Так, как будто по мне проехался тяжелый грузовик. Я не все помню, но того, что я помню, хватает. Я осёл.
— Нам повезло, что Яна помогла.
— Я за это заплатил. Она подняла меня в семь и заставила приготовить ей завтрак перед уходом на работу. И обрати внимание, не какие-нибудь хлопья, а яичницу с беконом и все такое прочее! А я стоять толком не мог.
Я подавила смешок, представив себе эту картину, и спросила:
— Что ты помнишь?
— Я разозлился на тебя, потому что решил, что ты под наркотиком, и приложился к бутылке джина. Ох. Я даже думать об этом не могу — сразу нехорошо делается. Потом все стали подходить ко мне и спрашивать, слышал ли я, что это Скотт подсунул тебе наркотик, а дальше я помню урывками. В основном как метался по дому, чтобы его найти. Совершенно точно сбил с ног несколько человек. Ох! Даже не верится — неужели я правда до такой степени одурел?
— Это все, что ты помнишь?
— Да. А что? Я что-то еще натворил?
Я осмотрелась, увидела, что Патти встала и смотрит на деревья, скрестив руки на груди, и понизила голос:
— Там случился небольшой инцидент с тобой, Скоттом и одним из окон.
— Ох, нет. Ты серьезно? Все целы? А окно — разбилось?
— Да, разбилось, а люди все целы. Скотт получил несколько порезов, возможно, у него также сломан нос, но больнее всего ты задел его самолюбие. Разве у тебя не болят костяшки пальцев?
— У меня все болит. Ой-ой-ой. Прощайте, сбережения на лето. Надо позвонить Джину и договориться, чтобы окно починили, пока его семейство не вернулось. Но скажи, это правда — насчет наркотиков? Ты ведь явно была не в себе, когда я тебя увидел.
Я ответила не сразу. Мне снова хотелось соврать.
— В моем напитке был экстази, и когда ты меня увидел, он уже действовал. Но полный эффект почему-то не наступил.
Джей издал долгий свирепый рык, похожий на раскат грома.
— Послушай. Я прошу тебя это пока отложить. Пожалуйста. Спасибо тебе, что вступился за меня, но не преследуй его. Я сама разберусь с этим делом, когда придет время. Ладно?
— Ладно, — пробурчал Джей. Звучало это очень неубедительно — он просто хотел меня успокоить. Но я все равно сказала:
— Спасибо.
— Погоди еще минутку. А что у тебя было с Каиданом? Когда я услышал про наркотик, то первым делом бросился искать тебя, но мне сказали, что ты ушла с ним.
У меня затряслись поджилки, и я снова поглядела в сторону Патти. Она глубоко погрузилась в размышления. Я перешла на шепот:
— Ничего не было. Мы сидели на пристани и разговаривали. Оказалось, он меня запомнил.
— А о чем разговаривали? Тебя совсем не слышно. Что тут, Патти рядом или что-то еще?
— Да, извини. Даже и не знаю — о наркотиках, о родителях. Вообще поддерживать беседу с Каиданом — очень непростое дело.
— Вы двое диаметрально противоположны друг другу, но это, может быть, и хорошо. Тебе с ним наверняка интересно.
— Ну, пожалуйста, — на секунду я забыла, что надо говорить тихо. — Все совсем не так, я не могу объяснить.
— Он тебе понравился?
— Он… он меня заинтриговал, — созналась я.
— Замечательно, — Джей явно обрадовался. — Отличное начало.
Начало чего? Я не знала, но хотела выяснить.
Глава седьмая
Кто я
Патти вела себя так странно, что я закрылась в своей комнате с книжкой. Прочитывала несколько предложений — и начинала думать о вчерашнем вечере, потом читала еще чуть-чуть — и спрашивала себя, что же такое случилось с Патти.
Обычно она не была беспокойной, а тут уже больше часа ходила взад-вперед мимо моей двери. В конце концов я не выдержала и окликнула ее:
— С тобой все в порядке?
Она робко вошла в комнату, окруженная нервной серой аурой, и присела на край моей кровати. Я скрестила ноги, чтобы освободить ей место, и приготовилась внимательно слушать.
— Анна, — Патти прочистила горло. Глаза у нее были влажные, веки покраснели. — В тот день, когда я забрала тебя из приюта… Нет, позволь, я начну совсем издалека. Потому что собираюсь говорить об очень странных вещах.
Она что-то обо мне знает! Я схватила ее за предплечье, стремясь не упустить ни единого слова.