— Моя мать была ангелом, — выпалила я. — Ангелом-хранителем.
И взмолилась, чтобы мне не пришлось сожалеть об этих словах всю оставшуюся жизнь.
Каидан перевел взгляд с дороги на мое лицо.
— Но ангелам света не позволяется завладевать человеческими телами.
— Думаю, она нарушила запрет.
Он провел рукой по волосам, которые тут же опять свесились на лоб.
— Неслыханно. Об этом совершенно точно больше никому нельзя рассказывать. Поразительно, — Каидан вдруг захихикал.
— Что здесь смешного? — спросила я.
— Ты сама. Ходячее противоречие, рожки и нимб. Не могу поверить!
На это я с каменным лицом произнесла «ха-ха». Знакомство с папашей Каидана отбило у меня чувство юмора.
— А вообще таких, как мы, много? — задала я следующий вопрос. — Исполинов?
— Не очень. Сотня с чем-то. В свое время были тысячи, но об этом как-нибудь в другой раз.
Я замолчала, погрузившись в мысли о детях, которые, как и я, обнаруживали в себе необычные способности.
На въезде в Картерсвилл Каидан замедлил ход, я стала подсказывать, куда ехать, и разговор прервался. Вскоре мы проехали весь мой квартал и припарковались возле нужного подъезда. Но я не могла выйти из машины, не задав еще одного вопроса:
— Что значит быть исполином? Насколько мы похожи на наших отцов?
Каидан опустил на несколько дюймов свое сиденье и сцепил руки на затылке.
— Мы чувствуем тягу в направлении их греховной природы. Нас считают их собственностью, их подручными. Исполины трудятся ради торжества дела демонов, вовлекая в грех окружающих.
Он говорил сухо, как будто у него не было собственного мнения об этой жестокой действительности и он не испытывал по ее поводу никаких чувств.
— Ужасно.
Каидан продолжал, будто не слыша:
— У каждого демона своя специализация. Мой отец — повелитель похоти. Твой, Белиал — повелитель злоупотребления наркотическими веществами.
Эти слова больно меня ужалили. Даже при том, что я чувствовала природу своего греха, слышать о ней было больно. А он — сын Похоти? Значит, еще на несколько делений выше по шкале опасности.
— Не могу поверить. Это так неправильно.
Каидан снова пропустил мои слова мимо ушей, а его глаза снова устремились в никуда, как прежде, дома. Потом он спросил:
— Которая квартира твоя?
Я показала наши окна.
— Ты что, не слышишь? Или вообще никогда не слушаешь? Там женщина плачет.
— Патти! — вскрикнула я, отстегнула ремень, выскочила из машины и, не попрощавшись, помчалась к подъезду.
Глава девятая
Ехать или не ехать
Я взлетела по бетонной лестнице в наше тесное жилье, в спешке позабыв закрыть за собой дверь. Демоны добрались до Патти? Она сидела на кушетке и повернулась ко мне, услышав, как я вошла. Глаза у нее были красные. Я подбежала к ней, присела на корточки возле ее ног и накрыла ее руку своей ладонью.
— Что случилось?
— У машины сегодня вышли из строя тормоза. Прости меня, милая! Все те деньги, которые я откладывала на нашу поездку, придется отдать за ремонт.
Патти всхлипнула и отерла глаза рукавом.
Всего-то? Слава Богу! Я испустила вздох облегчения и подняла голову.
Краем глаза я заметила какое-то движение в коридоре, вспомнила, что не захлопнула входную дверь, поднялась, чтобы закрыть ее, и обмерла. В дверном проеме, потирая затылок, стоял Каидан. О, черт! Черт, черт, черт! Совершенно не думала, что он за мной последует. Я дернулась было закрыть дверь, пока Патти не заметила, но было поздно — она уже уставилась на Каидана. А потом перевела взгляд на меня.
— Анна?
Некоторое время мы молча глядели друг на друга округлившимися глазами, а потом она продолжила:
— Это он и есть, да?
— Патти… Прости меня…
Патти посмотрела на Каидана, как будто ожидая, что тот сейчас сделает что-то угрожающее, но Каидан лишь робко переминался с ноги на ногу. Вид у него был такой, что казалось, он вот-вот развернется и удерет. Патти встала с кушетки, подошла к двери и решительно произнесла:
— Ну, тогда уж проходите внутрь.
Он перешагнул через порог, и Патти закрыла дверь, потом уперла руки в бока и стала его пристально разглядывать.
Каидан, пожалуй, нервничал перед Патти не меньше, чем я перед его отцом, и от этого казался моложе. Что он воображал — что она заставит его распевать вместе с нами псалмы? А у меня уголки рта помимо воли поползли вверх — так мои нервы отреагировали на сочетание нелепой ситуации с пониманием того, в какую беду я попала. Патти прищурилась, взглянув на меня, и я поджала губы. Наступила тишина, которую надо было чем-то заполнить: