— Это хорошо. Сердце и интуиция тебя еще ни разу не подводили. Правда, — добавила Патти с невозмутимым видом, — он ужасно красив, а это может сбивать с толку.
Я пожала плечами:
— Не спорю, красив. И знаю, что должна соблюдать осторожность.
Так как мой голос при этих словах не дрожал от восторга, Патти, похоже, осталась удовлетворена ответом.
— Ну, что, пойдем? Не вечно же ему сидеть в одиночестве!
Когда мы вернулись в гостиную, Каидан стоял, разглядывая фотографии на стене. Ни разу в жизни у меня не было причин стесняться своего уютного жилища, но после сверкающего роскошного дома Каидана всё здесь начало казаться мне обветшалым и ни с чем не сообразным. Мои детские черно-белые снимки — искусство Патти-фотохудожника — смотрелись просто унизительно. Каидан показал на фотографию, изображавшую меня в шестилетнем возрасте без передних зубов, и ухмыльнулся.
Я воздела глаза к небу и уселась на кушетку. Патти принесла из кухни стаканы.
— Вы уверены, что не хотите пить? У нас есть охлажденный сладкий чай и… — она пошарила в холодильнике, — и еще вода.
— Я с удовольствием выпил бы чаю, благодарю вас, — ответил Каидан.
Я была довольна, что он согласился. Патти делается сама не своя, когда кто-то отвергает ее гостеприимство.
Каидан осторожно сел рядом со мной на кушетку, старую и потертую. Я вспомнила, как он, не разуваясь, разлегся на шикарном диване у себя дома, — забавно, но к нашей обшарпанной мебели у него, похоже, было больше уважения.
Патти подала нам наполненные стаканы, и он, вежливо улыбаясь, отхлебнул большой глоток.
— Спасибо. До приезда в Америку я ни разу не пробовал холодный чай.
— В самом деле? — спросила Патти. — Да, я обратила внимание на ваш акцент. Вы из Англии?
— Да, в основном. — Он сделал еще глоток. — Не хочу совать нос не в свое дело, но я слышал, как вы упомянули, что из-за поломки машины у вас срывается запланированная поездка. Это верно?
— Мы откладываем деньги на поездку в Калифорнию, — сказала Патти. Она была настороже — Каидан, возможно, и не сумел бы это определить, но я знала наверняка. Когда Патти спокойна, она всегда кладет ногу на ногу и откидывается на стуле, а тут сидела прямо, да и говорила суше, чем обычно.
— Чтобы я могла повидаться с отцом, — добавила я.
Глаза Каидана расширились — он явно заинтересовался.
— Я люблю автомобильные путешествия. Хотите, поедем втроем?
Я не удивилась бы сильнее, если бы он дал мне пощечину. Мы с Патти изумленно посмотрели друг на друга.
— Выступая с группой, я уже заработал больше денег, чем мне может понадобиться, и — совершенно честно — не знаю, что с ними делать. Машина у меня есть. Или, если вы предпочитаете, можно полететь самолетом, а на месте взять машину напрокат. За мой счет.
— Это очень щедрое предложение, — Патти тщательно подбирала слова, — но почему вы решили его сделать?
Вокруг нее взвился голубовато-зеленовато-сероватый вихрь эмоций — тех же, что испытывала и я: благодарность, изумление, нервозность, скептицизм. Как же мне хотелось, чтобы Каидан не мог читать наши чувства!
— Я… я…
Видя затруднение Каидана, я прониклась к нему своего рода состраданием. Он хорошо умел вести разговор, но под пронзительным взглядом Патти растерялся бы кто угодно. На нее нельзя было произвести впечатление ни обаянием, ни остроумием — годилась только неподдельная честность. Я надеялась, что он в состоянии это почувствовать.
— Не знаю, — в конце концов выпалил Каидан, как будто сознаваясь в чем-то чудовищно постыдном. — Обычно я никому не предлагаю помощь.
— Если только в этом нет какой-то выгоды для вас самого?
В вопросе Патти не было ни сарказма, ни осуждения, но я уже приоткрыла рот, готовясь разрядить ситуацию. И закрыла, увидев, что между глазами Патти и Каидана идет напряженный безмолвный диалог.
— Да, — напрямик ответил Каидан. — Удивлены?
— Я не могу ехать прямо сейчас, — сказала Патти. — Должна сделать фоторепортажи с праздничных торжеств и ярмарки штата, иначе мне перестанут давать заказы.
Патти поднялась, повернулась лицом к балконной двери и стала глядеть на улицу, уперев руки в бока. Судя по тому, что палец ее ноги отбивал чечетку на вытертом ковре, она что-то обдумывала.
— Может быть, вам стоит выехать немедленно вдвоем.
Что? Она это серьезно! Каидан выглядел воплощенной невинностью, но мне-то было известно, как он способен себя вести. И я решила, что какими бы ни были его истинные мотивы, это не имеет значения: я верю себе.