— Много нянь. Но у всех мысли полностью занимал отец — он умел этого добиваться. В среднем они держались у нас по полгода. Больше года не проработала ни одна. Как только очередная няня начинала слишком активно распоряжаться, отец находил ей замену. Ему легко надоесть.
Вот тебе и ложка сахара! Во мне поднялось знакомое возмущение в отношении отца Каидана — такое же чувство я испытывала, когда думала и о собственном отце. Каидан посмотрел в мою сторону.
— А тебе и правда стоило бы научиться управлять эмоциями.
Я еще не успела привыкнуть, что кто-то видит мои эмоции как цвет.
Телефон Каидана снова загудел. Я с отвращением вытаращилась на аппарат. Должно быть, выражение моего лица выглядело комично, потому что Каидан улыбнулся и спросил:
— Хочешь, чтобы я его выключил?
— Да, прошу тебя. А то ведь он всю ночь покоя не даст.
— Совершенно верно. — Каидан отключил телефон, который при этом издал сигнал, и положил на тумбочку. — Какое чувство твое любимое, малышка Энн?
Энн. Он назвал меня уменьшительным именем. Обычно я сердилась на такое обращение, но тут оно меня согрело.
Я задумалась над вопросом. Вообще я не считала свои особые чувства чем-то, от чего можно получать удовольствие, тем более мне никогда не приходило в голову их сравнивать и пытаться понять, что мне нравится больше. Слишком трудно было отделаться от воспоминаний о тех страданиях, которые они мне причинили своим появлением.
— Запахи, — стала я размышлять вслух, — бывают совершенно чудесные. Если, конечно, не попадется скунс или что-нибудь в этом роде. Или зрение — это полезно, можно издалека читать дорожные знаки и все такое прочее…
Каидан смерил меня скептическим взглядом.
— Ты ими вовсе не пользуешься, так ведь?
— Пользуюсь, но редко. Предпочитаю прикидываться нормальной.
— А почему?
Я пожала плечами. Как это он так уверенно обо мне рассуждает? Даже страшно. А Каидан продолжал:
— Ты даже не упомянула осязание.
— Да. А хочешь, угадаю? Это твое любимое чувство!
Он поднялся со своей кровати — я залюбовалась его движениями — подошел к моей и сел рядом. Я тоже начала приподниматься, но Каидан удержал меня рукой за плечо:
— Нет, лежи как лежала. Я собираюсь тебе кое-что показать.
Я с подозрением взглянула на него, а он только рассмеялся.
— Спокойно, милая.
— Но что ты задумал?
— Ничего такого, что могло бы подвергнуть опасности твою добродетель и заставить Патти меня преследовать. Теперь закрой глаза.
Я немного сердилась, но любопытство взяло верх. Может быть, он покажет мне что-то полезное. Отбросив сомнения, я перевернулась на спину и закрыла глаза, но при необходимости была готова незамедлительно вскочить.
— Теперь расслабься и сосредоточься на осязании. Я буду хорошо себя вести. Обещаю.
Упражнение для выстраивания доверия? Что за бред!
Я сделала глубокий вдох, успокоилась и выпустила чувство из глубины тела на поверхность. Кожа под волосами. Шея. Плечи. Живот. Спина. Бока. Бедра. Икры. Лодыжки. Пальцы ног. Всё наготове.
Я ощущала крохотные прорехи между нитями ткани своей хлопковой блузки и джинсовых шортов. Гостиничный плед шерстил тысячами синтетических колючек. Волосы, выбившиеся из-под резинки, кололи виски и шею. И тут — ой! Я судорожно втянула в себя воздух, но сумела не распахнуть глаза. Теплый палец прижался к моей ладони. Я сосредоточилась на нем и прошептала:
— Чувствую узор, как на отпечатке!
Он, ничего не ответив, убрал палец, а секундой позже в его руках оказалась моя трепещущая от чувствительности ступня. Сначала его пальцы прошлись по каждому пальчику ноги, — легко, но не настолько, чтобы мне стало щекотно, — потом перебрались на подушечку стопы, свод, пятку, и все крохотные мышцы при этих божественных прикосновениях пели от восторга. Он поднялся выше, и лодыжки возликовали под его дивными руками.
Внезапно меня охватила паника — я поняла, что Каидан вот-вот дойдет до икр. А они не побриты!
— Подожди, — я наполовину приподнялась. — Не надо выше. Мои ноги — они… — Смущение не давало мне договорить.
— Они чудесные. — Лицо Каидана было серьезным, но глаза улыбались.
— Пожалуйста! — Я подтянула колени к груди и пробормотала:
— Сегодня утром я не успела побрить ноги.
Тут он рассмеялся. Дивный, глубокий звук.
— Ладно, отлично. Без ног, их пропустим. Но это еще не все. Теперь ляг на живот и снова расслабься.
Я подчинилась, опустила руки вдоль тела и закрыла глаза. На животе казалось как-то безопаснее.