Свежевыбритый Каидан ждал меня под ярким калифорнийским солнцем, прислонясь к своему блестящему черному внедорожнику. Его руки были скрещены на груди. Увидев меня, он выпрямился и снял темные очки. А я, не в силах поднять на него глаза, быстро прошла к дверце, открыла ее и забралась в машину.
Не проронив ни звука, Каидан сел за руль и все время, пока мы ехали, не отрываясь смотрел на дорогу. На расстоянии пяти миль от тюрьмы я закрыла лицо руками и дала волю накопившимся слезам.
Глава семнадцатая
Первая жертва
Через дорогу от гостиницы была крохотная прачечная-самообслуживание с пятью стиральными и пятью сушильными машинами, в которые надо было опускать монетку. Я провела вторую половину дня за стиркой, а Каидан пошел в гостиничный спортзал. Чтобы я не пропустила звонок из монастыря, он отдал свой телефон мне. Я сидела в одиночестве на стульчике, глядела на крутящуюся сушилку и размышляла.
Когда мы вернулись в гостиницу, я спросила Каидана, подслушивал ли он мой разговор с отцом, пока ждал у тюрьмы. Он ответил, что как только приехал, немного послушал, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, — и я вполне ему верила.
Я подробно передала ему всё, что сказал отец. Каидан слушал, не перебивая, и лишь изредка подавал односложные реплики. Не сказал даже «А что я тебе говорил?» по поводу последней части.
Сушилка, наконец, закончила работу, я подошла к ней и стала по одной вынимать и складывать вещи. Внезапно чьи-то руки обняли меня сзади за талию. Я подскочила и громко взвизгнула от неожиданности.
— Это всего лишь я, дорогая, — пробасил Каидан у меня над ухом. — Ты прямо сама домовитость. А готовить тоже умеешь?
Я оперлась обеими руками о край сушилки, чтобы удержать равновесие. Машина была еще горячая.
— Ой, Кай, нельзя же так! — Я чувствовала, как его нос и губы касаются моих волос. Зачем он все это со мной делает? Просит не романтизировать его, а потом как подойдет да как начнет тыкаться сзади носом!
У меня подкашивались колени, и я была в полном замешательстве. Чего мне на самом деле хотелось, так это зажмуриться и упасть назад в его объятия, на мгновение представив себе, что мы вместе. Но где-то внутри меня жила сила, более мощная, чем влечение тела, и я удержалась. Нет, я не буду одной из его одномоментных девочек.
— Если ты не собираешься стать моим парнем, то не должен меня так хватать.
Я думала, он обидится, что я его гоню, и отстранится, но Каидан не сделал ничего подобного, а пробубнил мне прямо в волосы:
— Испам не положено вступать в отношения, особенно друг с другом.
— А мы никому не скажем, — произнесла я в пустоту перед собой и закрыла глаза. — Только мы с тобой и будем знать.
— Это невозможно. — Его отказ прозвучал тихо и деликатно, но твердо.
Тогда я, вооружившись той же самой силой, сняла его руки со своей талии и отпустила их. Секундой позже он ушел. То огонь, то лед, снова и снова.
Это невозможно. Я прислонилась к сушилке, тяжело дыша и чувствуя ее жар. В кои-то веки мои глаза оставались сухими.
В глубине сердца я знала, что шанса нет. Конечно, нет. Он не говорил, что не хочет быть со мной, — только, что это не разрешается. Я попробовала за это ухватиться — нет, не надо. В чем бы ни заключалась причина, никакого «мы» не будет, даже втайне от всех. Да и не получится сохранить от всех такую тайну. Чем скорее я приму это как данность, тем лучше.
Я схватила стопку сложенной одежды и пошла в номер.
Каидан сидел на своей кровати и смотрел телевизор. На меня он не оглянулся. Его вещи я положила на комод, а свои стала складывать в сумку. На дне ее, оказывается, лежала та самая красная футболка, которую он мне одолжил, когда я пришла к нему домой. Я достала футболку и присоединила к его вещам.
Чем бы теперь заняться? Я задумалась. На полу стояла моя школьная сумка, набитая книжками из списка на лето продвинутой программы по английской литературе. Патти уговорила меня взять их с собой. Я подняла сумку с пола и водрузила на кровать.
— Что это у тебя? — спросил Каидан.
Значит, он решил вести себя так, как будто ничего не случилось? Хорошо, подыграю ему.
— Английский. — Я положила перед собой на кровать сборник американской поэзии и тетрадку. Каидан выключил телевизор, подошел ко мне, растянулся во весь свой немалый рост поперек кровати, взял книжку и раскрыл.