Я поднялась и, не отпуская подушку, быстро сходила за маечкой, которая валялась на телевизоре. Потом, отбросив подушку, натянула через голову маечку и застегнула шорты. Мне надо было уйти из номера — прогуляться, прочистить голову и позволить Каидану побыть наедине с собой.
Но тут зазвонил телефон. Вот так так!
Каидан не шевелился, поэтому я подошла к ночному столику, где лежала трубка, посмотрела на номер, с которого пришел звонок, и мое сердце пустилось вскачь. Непослушными от волнения пальцами я взяла трубку со столика и нажала зеленую кнопку.
— Алло?
— Мисс Уитт? Это сестра Эмили.
— Она проснулась?
— Мне очень жаль, дочь моя. Сестра Рут отошла к Господу.
Что? Мне стало дурно, и я тяжело осела на кровать. Глубокое чувство потери до краев заполнило мою душу.
— Нет, — прошептала я.
— Боюсь, что да. Несколько лет назад она составила завещание, по которому все ее имущество должно отойти вам. Я просмотрела ее вещи и, кроме одежды и Библии, нашла только одну маленькую коробочку. Вы можете приехать за ней в монастырь?
— Да. Выезжаю.
Глава восемнадцатая
Поражение
Странный маленький монастырь, угнездившийся внутри большого города, был скрыт от посторонних глаз стеной вечнозеленых растений и соседним большим зданием, в котором помещался сиротский приют. Он вряд ли привлек бы внимание туристов. Местные жители тоже вполне могли годами ходить мимо него и не замечать.
Каидан заехал в раскрытые ворота. За деревьями оказалась небольшая лужайка, а за ней — простое двухэтажное кирпичное здание, обветшавшее от времени и увитое по бокам виноградными лозами. Мы припарковались на пятачке, посыпанном гравием, и посмотрели на монастырь. Оказывается, я его помнила, — только с меньшим количеством лоз.
Всю дорогу мы молчали. Мне очень хотелось как-то ослабить возникшее между нами напряжение, но следовало предоставить это естественному ходу вещей. Сегодня вечером в наших отношениях произошел сдвиг. Серьезный сдвиг.
— Я подожду здесь, — сказал Каидан. Я вышла из машины и по растрескавшейся бетонной дорожке направилась к дверям. Вечер только вступал в свои права, и воздух еще не остыл, но легкий запах жимолости помогал легче переносить жару.
Около дверей висела небольшая табличка. Я прочла надпись: МОНАСТЫРЬ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ. Три раза потянула, а потом отпустила тяжелый медный дверной молоток. На стук вышла молодая монахиня в цветастом платье ниже колен с длинными рукавами, белых колготках и сандалиях. Ее волосы были собраны в пучок, а на груди висело распятие.
Сестра приложила руку к сердцу. Сквозь ее лавандовую ауру умиротворения пробивался тоненький ярко-синий ручеек печали.
— Вы, должно быть, Анна. Благодарим вас, что приехали.
Монахиня пригласила меня пройти в холл и тепло обняла. Именно в таком искреннем объятии, пусть даже от незнакомого человека, я сейчас очень нуждалась. Пока она ходила за коробочкой, я разглядывала уютные кремово-белые стены. Я помнила, как шестнадцать лет назад лежала здесь на руках у Патти, а она прощалась с сестрой Рут. В стене все еще был фонтан, и из него, вызывая ностальгические чувства, текла тоненькая струйка воды.
В холл по деревянным ступеням спустилась монахиня, неся коробочку длиной в фут с чем-то, обмотанную несколькими слоями ленты.
— Спасибо вам за все, — сказала я, принимая у нее коробочку.
— Мы помогли, чем сумели, — она сложила руки перед собой. — Мне так жаль, что вам не удалось увидеться с сестрой Рут. Это была самая драгоценная душа, какую я знала.
— Я тоже об этом сожалею.
Она промокнула глаза носовым платком, мы еще раз обнялись на прощание, и тут меня поглотило чувство огромной невосполнимой потери.
Сестра Рут ушла и унесла с собой знание, которое хранила.
Каидан даже не взглянул на меня, когда я села в машину, положив коробочку на колени. Он стремительно развернулся, так что гравий брызнул из-под колес во все стороны, и выехал с парковки. Его настроение явно не улучшилось.
Мне очень хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Я провела пальцами по заклеенным лентой ребрам коробочки, и перебрала в уме список бессмысленных тем, которые могли бы заполнить пустоту между нами. Смерть сестры Рут только усугубила чувство опустошенности.
Вернувшись в отель, мы вместе вошли в номер. Я забралась на кровать, положила коробочку на колени и посмотрела на Каидана, который полусидел напротив меня, опершись на стол. Его руки были скрещены на груди, а взгляд витал где-то далеко.