— Куда мы едем?
Он прочистил горло и без тени сочувствия в голосе сказал:
— Ты сегодня возвращаешься домой.
У меня отвисла челюсть.
— Я всё организовал. Патти тебя встретит, когда твой самолет приземлится в Атланте.
Вот он — новый удар под дых.
— Почему? — выдавила я из себя.
Он ответил тихо, но твердо:
— Всё слишком усложнилось.
— Что ты имеешь в виду? Из-за меча или из-за меня?
— Из-за тебя.
А что я такого сделала, кроме того, что проявила к нему интерес? Это нечестно!
— Неужели, — спросила я, — для тебя невыносимо находиться рядом с кем-то, кого ты интересуешь?
— Я бы сказал, что твое чувство ко мне — не «интерес», а нечто большее. — В его голосе появились резкие нотки, руки вцепились в руль. — Сегодня ночью я видел вокруг тебя розовое облачко, как пузырь от жвачки.
— Ну и что?! — Я уже полностью проснулась и говорила в полный голос. — Я же не пыталась это тебе сказать. Да, показала, но не нарочно, просто потеряла на секунду контроль, — извини, пожалуйста!
Он свернул к аэропорту и со спокойствием, граничащим с холодностью и способным свести с ума, произнес:
— Не надо драм.
— А по-твоему, это не драма? Когда ты до рассвета бросаешь меня в аэропорту?
— Я передам тебя с рук на руки надежному сопровождающему и только потом уеду.
Его спокойствие выводило меня из себя.
— Можешь не беспокоиться!
Эти слова я прямо-таки выплюнула ему в лицо. Теперь мне было понятно, как получается, что люди в ярости ранят любимых жестокими речами. В голове у меня проносились всевозможные резкости, которые можно было бы ему сказать.
Он свернул к терминалу вылетов и завел машину на парковку.
Стремительно налетевший на меня гнев столь же стремительно сменился печалью.
— Я еще ни разу не летала на самолете, — сказала я, цепляясь за соломинку.
— Всё будет отлично.
— Я хочу остаться с тобой. — Это было отчаяние.
— Тебе нельзя, — ответил он, словно зомби. — Твой отец был прав. Ты должна как можно скорее оказаться дома. Я себе больше не доверяю.
— Себе? Не мне?
Каидан молча смотрел в ветровое стекло прямо перед собой. Я схватила его за плечо и дернула край футболки:
— Отвечай!
Он повернулся ко мне, и когда наши глаза встретились, маска спокойствия слетела с его лица, обнажив ярость и страх.
— Никому из нас не доверяю! Нам никогда и ни в каком качестве нельзя быть вместе. Это почти чудо, что ты до сих пор девственница. И если этот меч предназначен тебе, то ты должна держаться от меня подальше, потому что, клянусь, я не смогу сопротивляться, если ты сейчас попросишь поставить машину в гараж. — Он наклонился ближе. — Ты смогла бы не проглотить наркотик, если бы я раз, другой и третий клал его тебе на кончик языка? Смогла бы, Энн? Мы играем с огнем!
Он посмотрел мимо меня на аэропорт и тяжело вздохнул.
— Что ты теперь собираешься делать? — спросила я. — Вернешься и будешь работать на отца, как если бы никогда меня не знал?
Он снова вздохнул:
— А чего бы ты хотела?
И правда, чего бы я хотела? Чтобы он бессмысленно соблазнял одну девушку за другой или отказался служить отцу и был убит? Обе мысли вошли в меня, как ледяные стрелы, и насквозь пронзили сердце.
— Тебе придется работать, — задыхаясь, я выдавила из себя эту ненавистную мне истину.
Он ответил мне взглядом, полным горечи.
— Знаешь, что сказал мне отец после того, как я вернулся домой в тот день, когда он тебя увидел? Он сказал, Бог — дурак, раз сделал так, чтобы ты оказалась на моем пути. И был прав.
— Нет, — я скрипнула зубами. — Твой отец был неправ! И откуда ты знаешь, что Бог именно меня привел на твой путь, а не тебя — на мой? У тебя тоже есть предназначение.
Каидан покачал головой и крепко сжал челюсти. Потом, не сводя с меня глаз, он сказал:
— Хочешь знать, почему мой отец выбрал в качестве места жительства Атланту, хотя работа у него в Нью-Йорке? Потому что увлекся этой женщиной, Мариссой. Она владелица сети подпольных борделей в Атланте и связана с международной работорговлей. Ей продают девочек из голодающих семей. И догадайся с одного раза, кому достается вводить этих девочек в курс их новых обязанностей?